Оставленный всеми Шутов вскинул бинокль и сразу же отметил: эта влюбленная парочка уже всходила к кресту на Кургане – оставалось метров двести достаточно пологого подъема... Он устроился на брошенных у костра одеялах, придвинул к себе походный столик и тоже принялся с удовольствием доедать из походных мисок, запивая водкой. Писатель никогда не комплексовал относительно питья в одиночку и компания ему не требовалась.

И уже почти насытился, когда узрел, что от ресторана к нему идут Воронец и личный охранник Балащука в сопровождении сторожей и техников. Видно, помириться решил управляющий...

Шутов раскупорил новую бутылку и, составив стаканчики, разлил водку.

– Прошу, господа! Пир во время чумы...

Вся эта братия приблизилась к костру и вдруг коварно, внезапно навалилась вся разом. Кто-то зажал шею локтем, схватили за руки и за ноги – распяли, сволочи! Шутов сопротивлялся только для порядка, помня, что в любом, даже публицистическом произведении интригу следует тянуть до самого финала. Воронец, должно быть, посовещался и вздумал взять его под стражу, чтоб не сбежал или не попытался уничтожить следы преступления. Он мог бы дать им бинокль, чтоб убедились в его полной непричастности к пропаже депутата, но делать этого не стал, а только смеялся и слегка отбрыкивался. Ему завернули руки за спину и, пожалуй, минуту ковырялись, прежде чем насадили на запястья маловатые браслеты. Закованный, уложенный лицом в землю и с пистолетом у головы, он продолжал хохотать, предвкушая, как вся эта неистовая толпа мужиков потом будет замаливать перед ним свою вину. А с Воронца так можно и денег срубить, он инициатор!"

"– Вы дураки, господа! – стонал он. – Каких же идиотов держит вокруг себя Балащук!..

Личный охранник Шура, верно насмотревшись детективов, совсем по-киношному попытался учинить допрос, так сказать, по горячим следам. Тыкал стволом в череп и тоном энкавэдэшника вопрошал:

– Не надо корчить идиота, Шутов! За что ты убил Глеба Николаевича? Из зависти? Личной неприязни?

– Это месть! – задыхался тот от смеха. – Я им отомстил, обоим!.. Чтоб не поганили!.. Мужскую породу!

Намеков они уже не понимали.

– Где трупы? Ты что с ними сделал, скотина? Закопал?

– Я их съел! Запек в углях и съел! В прикуску с черемшой!.. Господа, я маньяк, людоед!

Верно, его посчитали за психа и отступили, оставив лежать на земле. Подошедшие официанты вдруг его пожалели – подстелили пенопласт и помогли перелечь. Шутов перевернулся на спину, хотя в такой позе ломило скованные руки, и стал смотреть в бездонное, ясное небо.

И буквально через несколько минут над Зеленой появился вертолет с опознавательными знаками МЧС.