Подобные операции он организовывал не один раз, когда требовалось вывезти за пределы области крупные суммы денег либо документацию, которая ни при каких обстоятельствах не должна попасть в чужие руки. Поэтому бывший начальник ГАИ, обеспечивающий в компании транспортировку таких грузов, лишних вопросов не задавал, уточнил только желательные марки машин, согласовал, где будут оставлены ключи, документы, и удалился.

А Лешуков понаблюдал за Ремезом, увлеченным писаниной, и внезапно ощутил первый, но уже значительный толчок неприязни.

– Может, и похищать меня пошлете? – с вызовом спросил он.

– Забудьте это слово, – проронил бывший прокурор. – Помогать бедной матери поедем вместе... Где же все-таки Абатуров?

Он попытался дозвониться, но телефон начальника службы безопасности не отвечал.

– Да, не забывайте, – спохватился Лешуков. – У дочери есть телохранитель! Что делать с ним? Брать с собой?

– Я вас сегодня не узнаю!.. Он напьется пьяным, заболеет, заснет. Проститутки, клофелин...

– Но там еще бабушка, то есть мать Балащука! Ее тоже брать прикажете? Или клофелинить?

– Надо подумать, – застопорился Ремез. – Лучше найти с ней контакт.

– О чем это вы? Похищают дочку и внучку! Шум, визг, гам, убалтывать некогда, ограничено время.

Ему хватило минуты на размышление.

– Вы повезете мать и дочь, а я останусь и с ней поработаю. Сделаю из нее если не соучастницу, то своего человека. Нейтрализую в крайнем случае, чтоб сидела и помалкивала, если внучку любит.

– Она очень своенравная бабушка, – с мстительным удовольствием проговорил чекист. – Даже Балащук побаивался. Говорят, очень строго держала детей. Невзирая на свое вдовство и их сиротство. Короче, жалостью не баловала. Так что с лету заслужить ее доверие....

– Ну какая же бабушка будет против счастья своей внучки и дочери, Лешуков? Нет, вам бы выспаться...

– Стоп, – спецпомощник подскочил, забыв на минуту о зреющих в душе чувствах, – у меня и впрямь какая-то заторможенность... А что с внуком делать?

– Каким еще внуком?

– Забыл сказать... У Софьи Ивановны внук объявился. То есть племянник Глеба Николаевича. Я почему начал о чудесах?.. Но вы перебили. Это сын старшего брата по матери, Никиты.

Ремез скинул очки и вытаращился:

– Вы что тут городите? Никита у них погиб на шахте, вместе с отцом. Не раз их могилы видел!.. Тем более, Никита был холостым!

Неприязнь у Лешукова всегда обретала форму тихого, глубоко скрытого под веселость злорадства.

– Каким-то чудом он спасся, потом женился... И недавно приходил к матери, вместе с женой. Вот и оставил внука. Зовут Родион, возраст – лет четырнадцать, типичный альбинос. Я его сам в бинокль видел. Кстати, никаких документов у него нет. Соседка говорит, будто Никиту с семьей по дороге какие-то ушкуйники ограбили.