– Недосуг нам потехи с тобой чинить. Путь у нас далек. Ежели повеселить нас желаешь, садись, сказы сказывай. Медную монету получишь.

– Ну, воля ваша, – будто бы уступил тот и длинной десницей в полунощную сторону махнул. – Испытайте слово мое.

И пошел на свою гору, посохом пристукивая."

"Едва скрылся, как дохнуло таким студеным ветром, что река льдом покрылась и снег повалил густо – белого свету не видать. Зима-зимой, хотя только что полые весенние воды плескались, в дорогу манили, и солнце по небосклону ходит, как в студеный месяц. День так постояла ватажка, парусиной укрывшись, другой – огня не развести, гаснет пламя, а сугробы уж по пояс наросли, как есть чародейской силой вызванные, и мороз уж деревья дерет. Глядь, старец снова идет, в волчьем тулупе нараспашку, голова непокрытая заиндевела, а на ногах коты, из бобровой шерсти валянные. Жарко ему, должно, когда как ушкуйники зуб на зуб не попадают. Накинулись бы да побили его булавами, но оторопь берет перед силой нечистой.

– Каково мое слово? – спрашивает. – Не откроется вам путь, покуда не воздадите даров. В моей земле все по моим обычаям сотворяется.

Покорились ему ватажники и принялись камни в гору носить и там складывать, за себя, и за ватагу Опряты, а у старца все сосчитаны. Целая седьмица миновала, прежде чем последний втащили. Тут и снег стаял, и река вскрылась, полноводней, чем прежде. Зареклись более ушкуйники по своему нраву поступать, изладили ушкуи и пошли в Тартар, ожидая, какую напасть на пути оставил, какую еще ловушку насторожил им воевода.

Прошли по пустыным лесным землям и достигли первого селения югагирского. Глядь, крест стоит на высоком месте, весь лентами обвязан, а под ним – черепа медвежьи да сохачьи, знать жертвы приносят. И встречают здесь, как родных, с хлебом-солью, и бочки с пивом на берег выкатили, народу вышла тьма, и больше все жены с малыми ребятами.

– Давно вас поджидаем! – кричат и радуются.

А ушкуйникам невдомек: то ли обознались, то ли ярмарка здесь и купцов ждут с товаром? Однако же вышли на берег, пива вкусили, всякой снеди богатой, и уж на женок воззрились с охотой, но им парнишек в руки суют.

– По пятому году робятам! – говорят. – Пора ремеслам учить и наукам всяческим! Озорными растут, мужской руки не ведавшие!

Парнишки у югагигров и впрямь ретивые, словно бесенята, ватажникам на шеи, давай уши и усы крутить, а иные из-за голенищ уже засапожники вынули, стрелы из колчанов надергали, балуют и гомонят, аж головы кругом. Оторопели ушкуйники – что за народ? Что за обычаи – чужим детей отдавать, но явился их князь и сказал, де-мол, шедший напереди боярин Опрята вашу ватагу в няньки и кормильцы определил, а ребята сии – отпрыски его ушкуйников.