– Какие у него глаза!..

– Вы кого-то ищете? – присаживаясь в изголовье, спросил он.

– Плохо вижу, – пожаловалась она. – Все еще его взор мешает... Зрение не фокусируется... Но я вас узнала.

Спецпомощник наконец-то установил источник спиртового запаха – компресс...

– Что он с вами сделал?

– Очаровал... И бросил... Но глаза!

– Какой негодяй, – Лешуков уже почти нащупал контакт. – Разве можно верить таким мужчинам?

– Можно, – однако же воспротивилась Эвелина Даниловна. – Он волшебник... Теперь знаю, как это происходит... Зелье!

– Глеб Николаевич чем-то напоил вас? – тихо и доверительно спросил Лешуков.

– Маралий корень... – Улыбка на губах проявилась ярче. – Лишайник и глаза... Зелья не пила... Но и сейчас чувствую его вкус...

– Он загипнотизировал вас?

– Нет... Очаровал! Через порок передаются знания... Самая устойчивая форма – порок...

– У вас был половой контакт? Он изнасиловал вас?

– Какая глупость... Он вводил меня в мое подсознание...

Лешуков уже понимал, что толку от нее не добиться, создавалось ощущение, что доктор, много лет занимающийся психиатрией, сам сошел с ума и сейчас попросту невменяем.

– Ваши деньги я не потратила, – вдруг сказала Эвелина Даниловна, поколебав его выводы. – Они в цветочной вазе. Заберите их... Ключи от квартиры в сумочке. Или я отнесу в прокуратуру.

– Хорошо, – он встал. – Отдыхайте. Вам сейчас лучше поспать.

Он вышел из процедурной, а за дверью уже поджидал целый консилиум во главе с начальником горздравотдела. Лешуков отозвал его подальше и попросил, чтоб профессоршу немедленно осмотрел гинеколог.

– Вы что хотите сказать? – очумело уставился тот.

– Ничего, делайте, что сказано, – пробурчал он и направился к выходу.

Однако его настиг милицейский опер, весьма энергичный, напористый и ушастый молодой человек, подслушавший их разговор.

– Вы предполагаете половую близость между ними? – спросил он.

– Больше чем уверен, – на ходу сказал Лешуков, желая от него отвязаться.

Но опер повис на штанине, как мелкий и назойливый пес.

– На что вы опираетесь? Она что-то сказала? Или это ваши догадки?

Чекист остановился в дверях и ответил без всякой дипломатии, что допускал в отношениях со своими:

– Бабы слабы на передок. Это у них ворота в душу, понял? Их через это место можно очаровать, зачаровать, с ума свести. Какого рожна она растелешилась и вывела Балащука из корпуса? Старая дева, мать ее...

Сказал так, и сам не поверил в то, что сказал.

Поджидавшие его Абатуров с Ремезом послушали доклад и тоже заговорили на милицейском жаргоне.

– Если Балащука из больнички достал Казанцев, – предположил бывший прокурор, – мы без штанов останемся. Они сейчас таких документов настряпают!

– Если уже не настряпали, – подхватил начальник службы безопасности.