Рынок полнился произведениями на потребу малоинтеллигентной публике: щекастые младенцы держали на коленях умильных щенков, обнаженные девушки парились в бане, особняком висели полотна с изображениями Дракулы, Джеймса Бонда, Супермена и Микки-Мауса… Их автор, худой мужик лет пятидесяти, у которого в день убегало по пять полотен с Гуффи, Мак-Даком и Винни-Пухом, один раз сказал, угощая совсем озябшего Федора стаканчиком кофе:

– Кончай фасон давить, мы тут все как один Рембрандты, никому твои запятые не нужны, пиши, что народ требует. Я, между прочим, знаешь какие натюрморты делал? Только жрать хочется…"

"Но Федор лишь презрительно хмыкнул.

Во все времена современники не понимали гениальных живописцев. Ван Гог умер в дикой нищете, Мане вечно побирался по знакомым, да что там импрессионисты, стоило вспомнить хотя бы великих голландцев… Большинство из них всю жизнь простояли с протянутой рукой… Однако ни кошечек, ни собачек с бантиками они писать не собирались. Ну и где теперь те, кто работал в прежние века для услады тугих кошельков? Не осталось от них ни работ, ни имен. А Ван Гог и Мане висят в Лувре и в галереях по всему миру. Феденьке хотелось вселенской славы. И еще беда. Он мог творить только по вдохновению, когда за окном играл хороший солнечный свет. Сумрак давил на Лузгина, ввергал его в депрессию, не хотелось не то что «малевать», даже вылезать из-под одеяла…

Катя тоже сначала пыталась пробиться со своими полотнами, на которых всеми цветами радуги переливались разноцветные шарики, кубики и дуги… Но потом девушка поняла, что следует срочно менять направление.

Чего только не делала бедная Катька, чтобы хоть чуток заработать! Расписывала матрешек, подделывала палехские шкатулки, сидела в подземном переходе с мольбертом, зазывая народ обещанием в десять минут сделать шарж… Но все попусту, редких гонораров хватало лишь на кефир и самые дешевые булки.

Катя одевалась в секонд-хенде и чувствовала себя совершенно несчастной. Но потом фея удачи расправила над Виноградовой роскошное крыло. Катюшку позвали в галерею «Арт-Мо».

– Куда? – переспросила я.

– «Арт-Мо», – повторил Федор, – там работала Машка Говорова, ближайшая подружка Катьки.

Она тоже в нашем институте училась. Вот Говорова и посодействовала подружке.

Чем Катя занималась в галерее, Лузгин не знал, их отношения к тому времени испортились вконец, но у бывшей супружницы разом появились деньги. Катюха невероятно повеселела, приоделась, запахла хорошими духами и стала приносить вкусные продукты.

Видя такой поворот событий, Лузгин, по-прежнему валявшийся на диване в ожидании вдохновения, мигом поставил ей условие:

– Плати за квартиру или съезжай!

Федька знал, что делает.