Он всю жизнь имел дело с Лэном, а потом у него появился Килл, который к тому же психопат, и я не думаю, что он успел это осознать.

— Пожалуйста, скажи мне, что он — уравновешенный кузен, который держит его в узде.

— Если честно, и я не могу поверить, что говорю это, но Киллиан определенно тот, кто держит Николая в узде.

— К черту мою жизнь, — он выдыхает. — Астрид, принцесса. Кажется, у меня сердечный приступ.

— Папа… ты в порядке? — я внимательно изучаю его. — Вообще-то мы сейчас не вместе, так что можешь не волноваться.

— Ну и черт с ним, — мама снова трясет его.

 — Твоему папе просто нужно перестать быть ребенком.

По совпадению, выражение лица отца возвращается к нормальному.

— Вы не вместе, говоришь?

— Леви! — ругает мама.

— Что? Я не могу допустить, чтобы эта кучка психопатов развращала моих детей. Я уверен, что ты найдешь кого-то получше, сынок.

Грустная улыбка кривит мои губы.

— Я так не думаю, папа.

— Что случилось? — мягким тоном спрашивает мама.

— Кое-что, касающееся Мии.

— Девушки Лэна?

— Да. Она также младшая сестра Николая, и он очень, я имею в виду очень, ненавидит Лэна до глубины души.

В основном потому, что мой дорогой брат доставил ему и его друзьям много неприятностей.

Мама вздыхает.

— Лэн, о, Лэн.

— Так Лэн избил его? — спрашивает папа с ноткой предвкушения.

— Леви! — мама ругается снова.

— Я одобряю то, что Лэн защищает своих брата и сестру.

— Ты подаешь пример своим детям, милый.

— Так избил? — спрашивает он меня.

— Все было наоборот, и я злюсь на Николая за это.

— Разве Лэн не избил Килла однажды? — спрашивает мама.

— Это мой мальчик, — папа одобрительно кивает, а мама закатывает глаза.

— Все равно ему не следовало этого делать. Я умолял его прекратить, а ему, похоже, было все равно, — я испускаю долгий вздох. — В любом случае, со мной все будет в порядке.

— Ничего страшного, если это не так, — папа ласково хлопает меня по спине.

Мама обнимает меня и целует в макушку. Ее запах и тепло поглощают меня, когда она шепчет:

— Я горжусь тобой, милый. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Я обхватываю ее за плечи, даже когда думаю:

Хотел бы я, чтобы ты не любила.

Теперь, когда все вышло наружу, я знаю, что это лишь вопрос времени, когда остальное прорвется сквозь мою ослабленную защиту.

И когда это произойдет, вряд ли я смогу снова обнять ее.

На следующее утро, вернувшись с пробежки, я принимаю душ и иду на кухню, чтобы приготовить завтрак для родителей.

Это меньшее, что я могу сделать после той любви и понимания, которыми они осыпали меня прошлой ночью. Благодаря им я уже много лет держусь за эту ниточку надежды. Если бы их не было в моей жизни… я даже не хочу об этом думать.