Ее платиновые светлые волосы спадают до плеч в идеальный «боб», и она часто фальшиво улыбается, вероятно, из-за ботокса.

— Конечно. Все, что угодно, для мамы, — я улыбаюсь, и мама смотрит на меня влюбленными глазами.

— И Лэн тоже? — подталкивает Грейс.

— Вам придется спросить у него самой. В последнее время он был… очень занят.

— Видимо, у него есть подружка, которая держит его в узде, — мамины слова пронизаны ликованием, как тогда, когда я впервые рассказал ей о Мие и о том, как она, возможно, укрощает ее «дикого ребенка».

— В узде? — папа насмехается. — Я поверю в это, когда увижу.

— Даю тебе слово, пап. Я никогда не видел, чтобы он был предан кому-то так, как ей. Он даже попросил у меня преподать ему несколько уроков эмпатии.

— Похоже, это серьезно.

— Абсолютно серьезно.

— Как очаровательно, — Грейс делает глоток вина. — А что насчет тебя, Брэн? Есть девушка?

При этих словах меня пронзает боль, и я предпочитаю молчать, набивая рот едой.

— Никого? — настаивает она.

— Забудь об этом, Грейс. Брэн любит держать свои отношения при себе, — мама смеется. — Может, когда-нибудь мы встретимся с твоим особенным человеком, милый.

Маловероятно.

— Итак, Брэн, — Грейс наклоняется вперед в своем кресле. — Уверена, Астрид тебе сказала, но я официально рассматриваю возможность подписания контракта с тобой. Ты можешь найти время, чтобы мы обсудили это? Предпочтительно в студии, где я смогу увидеть твои последние работы.

— А как насчет Глин? — спрашиваю я.

Она продолжает потягивать розовое вино.

— Глин еще слишком молода и находится в процессе развития своего стиля. Я подожду несколько лет, прежде чем перейду к ней. Сейчас давай сосредоточимся на тебе.

— Разве это не здорово? — мама улыбается мне. — В будущем мы сможем проводить выставки вместе.

— Это отличная идея, — соглашается Грейс. — На самом деле, в зависимости от того, что я увижу, думаю, мы сможем вставить пару картин в твою предстоящую выставку.

— Боже мой. Ты сможешь это сделать?

— Это нелегко, но я могу сделать это ради вас обоих.

— Брэн? Что скажешь? — она улыбается так широко, что мне становится не по себе. — Леви, милый, нам нужно открыть бутылку шампанского.

Он оценивает мое выражение лица.

— Ты готов сделать этот шаг, сынок?

— Мне… нужно подумать, — я вытираю губы салфеткой и встаю на слегка нетвердых ногах.

Я выхожу из столовой со спокойствием, которого не ощущаю. Вместо того чтобы идти в студию, я поднимаюсь по лестнице и направляюсь в свою комнату.

Как только я оказываюсь внутри, то падаю на кровать головой вперед и жалею, что не могу задушить себя этой чертовой подушкой.

Черные чернила ползут по мне, давя на спину, пока я не задыхаюсь.