Ненавижу, что не могу смотреть на него и прижиматься к нему, как надоедливый осьминог. После того как он излил мне свою душу в ванне, я меньше всего хотел оставлять его, но мне пришлось.

И я все еще вынужден.

Мое нынешнее состояние не позволяет мне видеться с ним. Я не верю тому, что не причиню ему боль. Я действительно, блять, не верю.

Даже сейчас я борюсь с желанием схватить его за гребаное горло и расцарапать ему губы на глазах у всего мира. На этот раз он возненавидит меня окончательно, но кого это, блять, волнует.

Единственное, что останавливает мой план, — это присутствие его менее приятного глазастого близнеца.

— Какого хрена, по-твоему, ты здесь делаешь? — спрашивает Джереми от имени всех.

Все, и я имею в виду все присутствующие, встревожены этим засранцем.

Все, кроме его драгоценного братца, который с болью смотрит на Лэндона.

Он никогда не смотрел на меня так. Никогда не показывал мне и унции той заботы, которую он безоговорочно испытывает к своему брату.

Это нелогичная мысль, но я не могу выкинуть ее из своего разбитого сознания. Мышцы напрягаются, и поток ярости заливает меня одним махом.

— Я думал, это день рождения и все приглашены, — Лэндон говорит с беззаботностью, которая царапает мою колеблющуюся решимость, как гвозди по меловой доске.

— Неправда, — отвечает Килл.

— Похоже, все-таки правда, — у этого ублюдка хватает наглости идти к моей сестре. К моей гребаной сестре. — С днем рождения. Кроме подарка в виде моего присутствия, у меня есть для тебя кое-что еще, но я предпочел бы подарить это наедине…

Мое тело движется на автопилоте, когда я врезаю кулаком по лицу этого мудака. Он отшатывается назад, кровь выступает на его губе.

— Лэн, — Глин оставляет Килла и бросается к нему. — Просто… уходи.

— Я не для того подкупал некомпетентных охранников, чтобы просто уйти, — продолжает он говорить тем непринужденным тоном, за который его убьют. Предпочтительно сегодня вечером.

Я делаю шаг вперед, чтобы закончить дело и потерять его брата навсегда, потому что я самоубийца, но Мия сжимает мою руку и показывает:

— Он того не стоит, Нико.

Я убью его.

Я, блять, убью его.

Убью…

— Тайм-аут, — он поднимает руку. — Прежде чем ты продолжишь свои попытки изменить мои черты лица, позволь мне прояснить один важный момент.

Я нахожусь в процессе ухаживания за твоей сестрой, и любые попытки испортить мое лицо не сыграют в пользу этой задачи.

Что этот засранец только что сказал?

Он только что упомянул об ухаживании? И за кем? За моей сестрой? Моей Мией?

— Я убью тебя на хрен, прежде чем ты хоть пальцем ее тронешь, — я бросаюсь к нему.

— О, уже тронул.

Брэн закрывает глаза и сжимает переносицу, медленно выдыхая.

Какого черта…?

Он не удивлен.