Генерал остановил нашу полуторку, выхватил пистолет и давай брызгать слюной: - Да я тебя, суку, этакую! Какого х.. драпаешь в тыл? Разворачивай или пристрелю, как собаку! Сержант поднял автомат, передёрнул затвор и такими же матюгами в ответы: - Ты что, смерти захотел? Совсем страх потерял, морда генеральская?

Ким восхищённо прошептал:

- Вот это я понимаю. Что же было потом? Небось, наказали того сержанта?

Васильков усмехнулся:

- Чёрта с два его наказали. Генерал тот мигом протрезвел, нырнул свою машину и умчался в сторону штаба, а моему сержанту ничего за это не было, хотя об этом случае узнали многие.

Похоже генерал сам не желал поднимать шум, чтобы не прослыть идиотом.

***Олесь Бойко и Ефим Баранец, по заданию Старцева, пытались раздобыть дополнительную информацию о погибшим на фронте, Михаиле Протасове. В архивах новыми сведениями разжиться не удалось, Протасов был новичком, слишком мелкой и незаметной сошкой в криминальном мире, чтобы заводить на него отдельное архивное дело.

Тем не менее, Бойко кое-что отыскал, а именно встретился с подполковником запаса Скрябиным, командовавшем в 1941 году отдельной ротой.

То, что этот израненный майор еле ходивший на костылях выжил, было настоящим чудом. Протасова он, конечно же, не помнил, через отдельную роту таких прошло несколько тысяч, а вот штурм Одоева запомнил хорошо.

- В дивизию пришла директива – завтра, двадцать первого декабря, в честь дня рождения товарища Сталина, овладеть Одоевым, - рассказывал он. - Десять раз мы поднимались в атаку, пытаясь форсировать узкую реку. Немец в ответ открывал шквальный огонь из пулемётов и орудий, народу там полегло не счесть.

Одоев взяли двадцать второго декабря, погибших потом хоронили в общих могилах: кого опознали, от кого только руки ноги остались.

Повторно изучая материалы, оперативники отметили одну интересную особенность, касающуюся главаря банды: как было известно, двадцать второго сентября 1941 года, банда молодых парней, под предводительством Амбала, среди бела дня напала на инкассатора и его охрану возле продуктового магазина на большой Пионерской.

Водителю Петренко – орденоносец, участник гражданской войны, удалось отбить нападение - одного он уложил на месте и двоих ранил.

Одним из раненых оказался Протасов, вторым сам Амбал то бишь Сермягин Николай Анатольевич. Так вот, этот проныра Сермягин вторично за свою криминальную карьеру использовал трюк с побегом из больницы. Рана была опасной - пуля застряла в правом лёгком и поэтому в больнице подранка серьёзно не охраняли полагали, что он и встать то не сможет. Выставили сменный пост у палаты, где Сермягина готовили к операции и принялись ждать, пока доктора его выходит.