Впрочем, немного подумав он выждал, когда мы с ними поравняемся, снял с головы шапку, едва заметно кивнул и бросил.

— Доброй дороги вам, господа хорошие. Куда путь держите и откуда?

— Известно куда, — улыбнулся я. Увидев эту улыбку, кмет едва заметно попятился, и явно пожалел, что не убежал в кусты полминуты назад, — В девять башен. А путь держим с севера.

— Из вольной марки? — удивлённо поинтересовался второй, — Давненько оттуда путники не хаживали.

— С севера, — равнодушно пожал плечами я, — Вы лучше вот что скажите, добрые люди. Что там с проходом в город?

— Да не пущают никого, — махнул рукой второй, — Окромя городских да знатных. Крамантин у них там какой-то. Говорят после этой… Епидемии его выждать надо, чтоб снова зараза не поползла.

— Дак ведь у них в городе то вся зараза и осела, — сплюнул первый, — У нас почитай только хутор Зденека зацепило. Ух и страху тогда натерпеться пришлось. Несколько дней стоял вой на всю округу. А потом тихо как в могиле стало. Ну мы с Боголем, — он покосился на своего спутника, — решили сходить посмотреть, что там деется.

— И посмотрели, на свою блядь, голову, — выругался усатый, — Кто нас тогда дёрнул вообще туда тащится.

— Ты же и дёрнул, — кивнул ему русый, — Я тебе говорил, не надо, Боголь. Зачем оно тебе? А ты, мол, пойдем, посмотрим, вдруг жив кто и им подмога какая нужна.

— Затем Алеш, что не по людски это как-то соседей наедине с бедой оставлять.

— Ну да. Надо её ещё и в свой дом притащить, — перебил его первый, — Чтоб ентим не так обидно было. Ну да ладно. Кто старое помянет — тому глаз вон. Так бишь, о чём мы, милсдарь…

— Генри, — поправил его я, — и можно без «милсдарь».

— Так вот, значица, милсдарь Генри, — продолжил кмет, начисто проигнорировав мою просьбу, — Подобрались мы тогда к хутору Ольрика. Легли в кустах, смотрим.

— А там на подворье… всё семейство! — перебил товарища Боголь, — На карачиках стоит над трупом собаки склонившись.

— Руками рвут из неё куски мяса и в пасти свои пихают, — полушепотом добавил Алеш, — А потом одна из этих… Дочка мельникова. Ей восемь лет от роду было. Встаёт. Бредёт к плетню. И смотрит прямо на нас. Невидящим взглядом."

"— У неё по лицу кровь течёт, между зубов кусок мяса торчит, она смотрит на нас своими бельмами. А потом как завоет. У меня ажно юшка в жилах застыла, — продолжил Боголь, — Рванули мы тогда с ним оттуда так, что только пятки сверкали. Не знаю уж, почему эти вомперы за нами не погнались. Должно быть боги уберегли.

— А на следующий день их хутор солдаты ордена пожгли, да и тварей всех перебили, — развёл руками Алеш, — На этом всё и закончилось. Но то у нас тут. Что творилось внутри городских стен — страшно подумать.