Впрочем, боюсь в ближайшее время вам и без того хватит своих проблем, — тораш кивнул, подбородком указывая куда-то в сторону. Я повернулся и увидел, как двое бойцов подтаскивают к нам раненного стражника. У бедолаги с икры был выдран кусок мяса. На мостовой за ним оставалась дорожка из крови. Это был тот самый усатый мужик, который встретил нас у ворот.

— Матош, — голос капитана неожиданно дрогнул, — Как тебя…

— Каком к верху, — ухмыльнулся мужик, — Какая нахер разница. И так понятно. Отбегался я. Об одном только прошу. Прежде… Прежде чем всё случится, дай попрощаться с семьёй. По человечески.

— Ты знаешь правила, — покачал головой капитан, — Нельзя…

— Касаться больного, — продолжил за него стражник и кивнул на своих невольных конвоиров, — Что, их тоже прикажешь убить? Приказ есть приказ?

— Их — не прикажу, но и правила нарушать не позв…

— Папа… — крик, переходящий в визг больно резанул по ушам вынудив меня обернуться. К нам бежал ребёнок. Мальчик лет семи. За ним подобрав юбки неслась какая-то женщина. Наверняка его мать. Длилось это недолго. Ребёнок споткнулся о тело одной из тварей. Упал на мостовую. Женщина тут же догнала его, подняла и прижала к себе. Мальчик начал брыкаться. Орать, повторяя одно и то же слово. «Папа, папа, папа…». Женщина с трудом удерживала его. По её щекам катились слёзы. На мужа она не смотрела.

— Я всегда буду любить тебя, Мари… — шумно выдохнул стражник, — И…

— Пора заканчивать, — у капитана явно сдавали нервы. Его пальцы до побелевших костяшек сжали рукоять меча. Голос ощутимо дрожал.

— Но… — попробовал было возразить один из солдат, державших раненного.

— Это приказ, — рявкнул командир, — Живо.

Второй боец молча достал стилет и полоснул раненного товарища по горлу. Тот захрипел. Выгнулся дугой. На губах появились кровавые пузыри. В следующий миг стражники отпустили товарища, и его дёргающееся в предсмертных конвульсиях тело упало на мостовую. Мальчик этого не видел. Но услышал. Или почувствовал. Ребёнок перестал повторять одно и то же. Он просто завыл, словно раненный зверь. Завыл и затрясся, прижимаясь к матери.

— Сир Генри, — к нам подошёл расплывающийся в подхалимской улыбке Альвор, — Позвольте выразить вам благодарность от лица всех горожан, за то, что вы и ваши люди так самоотверженно и безкорыстно…

— Деньги на бочку, — перебил его я.

— Деньги? — брови старосты поползли вверх изображая искреннее удивление, — Но мы не заключали с вами контракта.

— Заключали. С капитаном вашей стражи. Восемь серебрянников. Договор выполнен. Я жду плату.

— Но…

— Я. Жду. Плату.

Староста скривился так, будто кто-то только что заставил его разживать переспелый лимон.