Мама наготовила много всего, но Таня аккуратненько перекладывает мне на тарелку запеченную рыбу, а вместо этого налегает на соленые грибочки и огурчики. Плохо ей, что-ли?

— Викуль, а давай наливочки тяпнем? — спрашивает отец у мамы, потирая руки.

— Артурик, у тебя давление! — отмечает мама назидательно. — Может, лучше я тебе смузи сделаю?

— Буэ! — он кривится. — Повод такой хороший, Викуль, давай по рюмашке? Танюш, составишь нам компанию?

— Ой нет, спасибо, — рыжая тут же отказывается.

— А чего так? За знакомство надо же!

Тут же вмешивается мать:

— Отстань от девочки, тебе сказали нет, значит, нет! — заговорщически подмигивает Тане, и та в ответ закусывает губу.

А что, собственно, происходит?

— Я тебе лучше клюковки запарю. Знаешь, какая у меня клюква отменная — кисленькая, ароматная, — окучивает ее лукаво. — Хочешь?

Таня облизывается:

— С удовольствием.

Едим, пьем, общаемся. В какой-то момент все неловкости отпадают сами собой. Ощущение такое, будто Таня была всегда в моей жизни, так легко она интегрируется в нее. Откидываюсь на спинку стула и расслабляюсь, плавая в разговорах своей семьи, как на волнах.

После тепло прощаемся. Таня сама обнимает мать, они о чем-то перешептываются, мама украдкой смахивает слезу. Это что такое? Пожимаю бате руку. Садимся в автомобиль и едем по вечернему городу.

— Мороженого хочется, — вдруг говорит Таня.

— Будет сделано, моя госпожа!

Рыжая смеется, а я сворачиваю к парку, выходим на улицу. Лето уже близится к концу, но ночью еще тепло, поэтому можно смело гулять всю ночь по улицам города.

Покупаю Тане мягкое мороженое, садимся на уединенную лавочку. Я притягиваю ее к себе, обнимаю.

— У тебя такая хорошая семья, — произносит неожиданно.

— Теперь это и твоя семья, — отвечаю уверенно.

— Так странно, — вздыхает вдруг, — как можно чувствовать себя спокойно среди практически незнакомых людей, но при этом не иметь возможности просто поговорить по душам с собственной матерью?

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, — вздыхаю. — В одном я уверен: моя семья никогда не обидит тебя и не причинит боли.

— Да ладно, — отмахивается Таня, — я пообещала себе не думать о матери. А за семью… спасибо, Слав.

Оставляю поцелуй на виске Тани.

— Я хотел еще кое-что сказать: я абсолютно ровно отношусь к алкоголю. Ты можешь спокойно выпить при мне, тебе не обязательно было отказываться.

Таня доедает мороженое и тихонько смеется:

— Я отказалась не из-за тебя, а потому что мне нельзя алкоголь.

— Нельзя? — вскидываю бровь, вспомнив, как пришел без спроса к ней домой и увидел бутылку вина. — С каких это пор?

— С тех самых пор, как я узнала, что беременна, — произносит счастливо и заглядывает мне в глаза.

До меня не сразу доходит смысл ее слов. Истина вливается в кровь, теплом растекается по артериям.