Когда Демьян подъехал, я к тому времени окоченела, хотя прошло не больше пятнадцати минут, как я вышла из такси. Хотелось улыбнуться, но лицевые мышцы плохо слушались. Деревянными пальцами с трудом открыла переднюю пассажирскую дверь и плюхнулась на сидение.

— Раяна, какого хрена! — на рык Демьяна я не особо обратила внимание, упивалась в этот момент теплом и сухостью салона. Вжалась в теплую спинку сидения и от блаженства закрыла глаза. — Ты когда слушаться начнешь? Вся мокрая и ледяная, — хватая мои пальцы, принимается их растирать. А у меня ком в горле, не проглотить. Его забота трогает до глубины души. Таким его могут видеть только близкие, обычно он в холодной непреступной броне. Неужели и я стала настолько небезразлична, что он передо мной открывается? — Почему ты не в такси?! — на его вопрос даже отвечать не хотелось, я жмурилась от удовольствия. Но разве Демьян отстанет? Пришлось рассказать. Лучше о таксисте, чем о брате. Ложь выжигала нутро, но я не могла решиться заговорить об Аресе. Не поймет. Не простит. А еще я боялась, что Демьян начнет задавать вопросы о «Дне Рождения Ксюши», а я проколюсь, но видимо сейчас его больше беспокоило, что я могу заболеть.

— Вы здесь стояли? — смотрит на камеру. — Номер машины не запомнила? — выражение лица решительное, губы поджаты, в глазах убийственный блеск.

— Демьян, не надо его искать, — сразу догадываюсь, к чему вопросы. — Поехали в городок.

Демьян не успокоился. Направив на меня теплый обдув, стартует. Желваки какое-то время еще гуляют на скулах, переключая внимание на мое трясущееся от озноба тело, ругается матом.

— Буду тебя сейчас греть. Заболеешь, я этого бомбилу в порошок сотру.

До городка мы долетаем, меня от скорости на спидометре лишь сильнее потряхивает, но я упорно молчу о своем страхе.

Останавливаясь возле таунтхауса, с пульта открывает ворота. Помогает выйти из машины и ведет в дом. Оказавшись на улице, начинаю мерзнуть, влажные брюки, что успели согреться, но не успели просохнуть, сразу остывают, холодят кожу.

— Бегом скидывай с себя все, — командует, как только переступаем порог дома. Успеваю расстегнуть куртку, а он ее с меня уже стаскивает. Зарывшись пальцами во влажные волосы, толкает к стене и впивается в губы. Этот способ согрева мне нравится даже больше, чем печка.

Кайсынов во всем хорош, даже в том, как быстро и умело избавляет девушек от одежды. Через минуту я стою зацелованная в одном нижнем белье. Ступни греет теплый пол, а тело согревают его жадные горячие поцелуи и обжигающие прикосновения рук. Кайсынов не целует, а хочет выпить меня до дна. Срывая с моих губ стоны удовольствия, вылизывает небо, щеки, язык. Тело мое тянется к источнику удовольствия. Внутри разгорается настоящее пламя, которое зажигает нервные волокна.