Надеялся, что я буду рыдать и рвать на себе волосы от горя?

– Гонора у тебя много. Уверена, что найдешь другое место? А если нет?

Он ощупывает меня глазами. Это неприятно. И это не мужской интерес к женщине. Это желание смешать меня с грязью. Какое-то дикое стремление указать мне на мое место. Только вот шкала оценки этого места у нас с ним разная.

– А если – нет, дворником пойду работать. Прекрасная работа на свежем воздухе.

– Смотри, как бы не пожалеть потом. Сама захотела. А я готов выполнить это твое желание.

Мне хочется выбить его из привычных рамок. Сделать то же, что делает он.

Я меняю траекторию движения. Ребята-охранники напрягаются, но меня это не сильно волнует.

Холодов без шапки. На его волосы нападал снег. Он наблюдает за моими действиями с некоторой долей удивления.

Стягиваю вязаную варежку и трогаю его лоб ладонью.

– Не горячий, – озвучиваю вслух результат саоего исследования. – Температуры у тебя нет. Что же ты странный такой? Может, из психушки сбежал?

Кажется, с великим и ужасным хозяином мира давно так никто не смел обращаться. Ведь удивления на его лице значительно прибавилось. Так мы и стоим , пытаясь понять непостяжимое.

Очевидно, мы стали друг для друга откровением. Ведь не ждал же он, что у меня трусы намокнут от того, что ему делают минет? Он меня не привлекает абсолютно. Лишь вызывает желание научиться стрелять и податься в киллеры.

Подозреваю, что в отношении меня он испытывает схожие чувства. И может пойти у них на поводу.

Что Холодов сделал бы или сказал бы дальше, мне узнать сегодня не дано.

– Олеся! – зовет меня знакомый голос.

Обернувшись расплываюсь в улыбке:

– Лука!

– Увидел и гадаю, ты это или не ты, – продолжает говорить парень, не замечая напряжения, повисшего в воздухе, и недовольства, написанного всеми красками на лице Холодова.

Я же разглядываю его во все глаза. Он уже и не парень вовсе. Молодой мужчина. И выглядит старше своих девятнадцати. А еще я замечаю за его спиной крепких мужиков в костюмах. И он с охраной. Хотя чему тут удивляться? Явно его отец бережет своего наследника.

Отступаю от Холодова. Не хочу никакой двусмысленности. Понимаю, что Луке до этого всего дела нет. И тем не менее..

– Какой ты стал! – тяну восхищенно.

А в памяти долговязые подростки – он и сын, уплетающие приготовленные мною блинчики. С малиновым вареньем. Как давно это было. И недавно. В моем сыне уже нет ничего от того подростка. А в Луке – и подавно."

"– Олесь, а Матвей? Вы переехали, что ли? Он на связь полгода как не выходит.

Да, полгода. Как раз тогда, когда наша жизнь с Матвеем так поменялась.

Потом Лука ловит один из фирменных взглядов Холодова и интересуется без суеты:

– Владислав Сергеевич, я помешал?

Вот как – они знакомы. Хотя о чем я...