– А ты чего не на работе? Одиннадцать уже. Деньги все разворуют.

– Решил дождаться, когда мой единственный наследник встанет. И спросить у него, с чего вдруг я должен его по вечерам затаскивать домой?

Морщусь сильнее. Нахожу лекарство и проглатываю его.

Еще и не помню, как вчера у себя в комнате оказался. Неужели, и правда, он меня довел и спать положил?

Странно, что возле порога не оставил.

– Слишком крепким оказался апельсиновый сок, – отвечаю ему, потому что он явно ждет ответа.

Не рассказывать же ему, что мне понравилась чужая девушка. И она меня отшила. Что было предсказуемо.

– Да? – недоверчиво переспрашивает он, – А кто-то вчера жаловался, что никому просто так не нужен. Только из-за денег. Причем моих.

Что я ему наболтал по пьяни? Роюсь в памяти, но вспомнить ничего не могу.

– А что разве не так? Тебе, пока бумажками не пошелестишь, ни одна не даст. Да и те, к которым я подкатываю, на тачку смотрят и на шмотки. А потом, так и ждут, когда я на них тратиться начну. И вряд ли их очень наши с тобой персоны интересуют. Скорее, что с нас можно поиметь.

Он отходит от окна и располагается на стуле. Посматривает на меня с интересом.

– И что тебя не устраивает, сынок?

С чего вдруг его понесло на разговоры?

– Оказалось, на шелест денег ведутся не все.

Хмыкает.

– А ты ухаживать не пробовал? – снова вопрос.

От него он вообще звучит странно.

– А ты сам-то за кем-нибудь ухаживал?

Головная боль делает меня недовольным жизнью. И болтливым не в меру. Пора завязывать с душевными излияниями.

– Давно. Но придется вспомнить, как это делается. А тебе – научиться.

Что он несет? С подозрением на него смотрю.

– Пап, оно тебе зачем?

– У меня скоро ребенок родится. Я поссорился с его матерью. Но хочу все исправить.

Сглатываю образовавшийся в горле ком. Это он так мне жизнь решил разнообразить?

А потом мне делается как-то нехорошо. С кем он там надумал мириться? Ему же никто слово поперек сказать не смел. Если только... Нет, быть не может... Или может? Он же с матерью Матвея пропадал на пару дней. Картина новой, большой и дружной семьи встает у меня перед глазами.

Если он будет хотя бы жить с ней, не говоря о большем, то Полина будет мелькать у меня перед глазами. Вместе с этим своим...

Только этого не хватало.

– Это, что же ты на старости лет решил воплотить в жизнь сказку про Золушку? Я считал тебя умнее. Ты сам себя таким считал! И что теперь? Приведешь ее сюда? Я же правильно понял? Речь идет о той приблудной, с которой ты пропадал? А я ее мамой называть буду? Ты с ума сошел?

Да как он посмел?!

– Приводить ее сюда не смей! Не выставляй себя на посмешище! Таких, как она, трахают где-нибудь на съемных хатах, а не в дом тащут!

Хлесткая пощечина обжигает лицо. Он всегда так делал. Не бил в полную силу, всего лишь заставлял почувствовать свое место.