Саркисян наклоняет голову на бок и вопросительно на меня смотрит:

– Что тебе мешает поступать так, как ты говоришь?

Легко рассуждать, когда дело не касается тебя лично. И умным тогда быть просто.

– Я сам, Тимур. Я сам себе мешаю. Не знаю, выдержу ли.

– Но так, как ты поступаешь сейчас, ты тоже ничего хорошего не добился. И не добьешься. Ты ее только отталкиваешь. А она, Влад, твердо собралась жить головой. Чтобы получить что-то стоящее, нужно прикладывать усилия. И перестать себя вести, как подросток.

Он встает, передает мне ручку и бумаги. Переключаюсь на документы, внимательно их читаю. Они в порядке, поэтому подписываю.

– Наберись терпения, – советует мне Саркисян, уходя.

Я бы хотел. Только не получается.

Засыпаю, сидя на диване. Даже не знаю, как это произошло.

Будит меня грохот в коридоре. Уже поздно, осознаю это, взглянув на часы.

Иду на шум и застываю , когда вижу сына.

Пьяного.

Он еле держится на ногах и то благодаря тому, что опирается о стену.

– О, Владислав Сергеевич! Вы дома? Приветствую! – икает после того, как сказал это.

Делает попытку шагнуть. И мне приходится его ловить, чтобы голову свою не расшиб.

– Это еще что такое? – цежу, сквозь зубы, стараясь не сорваться.

– Слушай, – говорит внезапно абсолютно нормальным голосом, что я уже начинаю сомневаться в том, что он пьян, – Может, у нас с тобой проклятие какое семейное? Что ж мы на хрен никому не нужны? Только из-за бабок твоих?

Я был готов ему вломить, но после этих слов передумал.

Что-то случилось у парня. И видимо серьезное. Раз он так надрался.

Он ведь не пьет. Считает это за слабость. А слабаков он презирает.

Нужно будет с ним поговорить, когда проспится.

Отвожу его в комнату, укладываю спать.

Давненько этого не делал.

Маленькие детки – маленькие бедки. А большие...

Глава 17

На момент этой сцены и Артем, и Полина – совершеннолетние.

Артем Холодов"

"С закрытыми глазами чувствую, как острая боль бьет в затылок, потом отдает в виски. Со стоном зажмуриваюсь. Но так тоже не легче. Во рту словно кто-то обосрался. И пить хочется нестерпимо.

День какой сегодня? Суббота, вроде. Значит, не надо никуда. Хоть это хорошо.

Надо встать. Дойти до кухни. Выпить таблетку и попить воды.

Кое-как сползаю с кровати. И тут же тошнота подкатывает к горлу.

Больше никогда пить не буду.

Ничего крепче кваса.

При мысли о напитке издаю булькающий звук, зажимаю рот рукой и мчусь в ванную. Где меня, ожидаемо, выворачивает.

Отдышавшись, плетусь на кухню. Пахнет кофе, что тоже вызывает тошноту. Кто там хозяйничает сегодня? Вроде у домработницы должен был быть выходной.

Зайдя в помещение, с удивлением вижу отца. С чашкой кофе у панорамного окна.

– Проснулся, юный алкоголик?

Морщусь. Это же надо было ему с утра попасться.

Хотя не такое уж и утро.