— Подрастет и вместо шаров будут цветы, а вместо торта — украшения. Все просто.

— Савельев, — смеюсь. — Ты неисправим!

— Да ладно тебе, — отмахивается. — Что крестнику подарить? Моя помощница предлагает какой-то бред!

— Потому что секретарш надо брать за наличие в голове мозгов, а не за другие части тела, — закатываю глаза.

— Да брось, — усмехается. — Одно другому не мешает. — Даже через расстояние чувствую, что он хочет подмигнуть.

— И я еще вышла замуж за этого человека, — вздыхаю. Качаю головой. — Марк, ты неисправимый бабник и сводник. Ну честно! У меня просто нет слов.

— Давай об этом поговорим при личной встрече, — прекращает неудобную для него тему. Он до сих пор чувствует себя виноватым за разорванный брак со мной.

— Я лучше с тобой побеседую о выборе новой машины, — перевожу разговор. — Крестнику ее подари.

— Тачку? — удивляется. — На год? — На том конце провода на пару мгновений воцаряется молчание. — Игрушечную, что ли?! — восклицает. — Твою мать! Я уж про настоящую подумал! — смеется.

Мне даже сказать на это нечего. Уже просто закатываю глаза.

— Есть специальные детские машины. Большие. С пультом управления для одного из родителей, — начинаю объяснять прописные истины. — Вот такую и подари. Макар будет рад.

— Крис, спасибо! — от души благодарит меня бывший муж. — Ты самая лучшая!

— Конечно-конечно, — киваю, смеясь. — Я это уже все слышала раньше.

— Я серьезно, — произносит не шутя. Голос серьезный. Чуть ниже по интонации, чем обычно. — Ты самая лучшая. Я не шучу.

Краем глаза замечаю движение рядом с автомобилем. Поворачиваю голову в сторону, вижу приближающегося Антона. Он суров и собран. Быстрым шагом направляется напрямую ко мне.

— Мне пора, — спешно кидаю в трубку. Сердце колотится от смешанных чувств. Изо всех сил стараюсь их игнорировать. Нельзя снова Марка в сердце пускать. Он слишком больно мне сделал. Хватило с головой.

— До встречи, — летит с противоположного конца провода за долю секунды до того, как я прерываю разговор.

Убираю телефон в сумочку, поправляю волосы. Дверь со стороны водителя открывается, и в салон садится Антон.

— Ты как? — интересуется. — Все в порядке? — В голосе отчетливо прослеживается тревога.

— Все хорошо, — подтверждаю. — Мне начинать волноваться? — спрашиваю у него. Мало ли.

— Пока я рядом, повода для беспокойства у тебя нет, — заявляет. — Я сумею защитить тебя и дочь, — произносит с непробиваемой твердостью в голосе."

"— Спасибо, — шепчу. Сказать нормально не получается из-за гаммы чувств, что разрывают душу на части.

Антон кладет на пассажирское место рядом с собой небольшую сумку черного цвета. Там не до конца закрыта молния. Смотрю внутрь нее чуть более пристально, чем стоит. Ахаю.