— Ма-а-а-ам. — Оборачиваюсь за зов Сони. Теплая улыбка играет на губах.

В образовавшейся между дверью и стеной щели торчат две шкодливые моськи. Сонечка и Марусенька с интересом рассматривают заставленный продуктами стол, полную раковину овощей, муку на кухонном уголке.

— А что это ты тут делаешь? — с лукавым блеском в глазах спрашивает Маруся.

— Пойдем, — тянет ее за собой Соня. — Мы пришли тебе помогать! — заявляет с непоколебимой решимостью.

Смотрю на своих малышек, сердце преисполнено счастьем.

— Раз пришли, то помогайте. — Кухню разрезает счастливый детский визг.

Мы насыпаем, отмеряем, мешаем, режем, мажем, тушим, жарим… Вокруг нас все бурлит, шкворчит. Дом наполняется невероятными ароматами. Устоять невозможно!

Голова забита лишь готовкой. Да и как иначе, если у тебя на плите заняты все четыре конфорки, а в духовке подходит тесто для приготовления пирожков?

Малышки в полнейшем восторге возятся вместе со мной, им интересно совершенно все. Они помогают, подают ингредиенты, даже иногда подсказывают кое-что. Например, посолить. Или влить воду туда, куда это вовсе не нужно.

За моими самостоятельными девочками нужен глаз да глаз."

"На улице стремительно темнеет, практически все блюда готовы, девочки за обе щечки уплетают едва остывшие пирожки с капустой. А я опускаюсь на стул и понимаю, как сильно устала.

Просто без сил.

— Вот вы где. — На кухню заходит Антон. Следом за ним появляется незнакомый мужчина.

— Привет, — лучезарно улыбаясь, подхожу к своему мужчине.

— Папа! Папа приехал! — С громким и счастливым криком Сонечка и Маруся бегут к Чехову.

Врезаются со всей силы в Антона, обнимают. Он подхватывает их, сажает каждую на руку.

— Привет, пипетки, — поочередно целует каждую из них. Малышки счастливо хихикают. — Привет, — уже совершенно иным тоном обращается ко мне.

От звука его голоса мурашки по коже, от взгляда в сердце разгорается сильнейший огонь.

Но в глазах Чехова грусть. Он, как ни старается, не может ее от меня спрятать.

— Смотрю, обживаетесь, — показывает в сторону полнейшего бардака, который остался на рабочих поверхностях. Убраться до конца и домыть посуду я еще не успела. Сил нет.

— Есть немного, — отвечаю с теплой улыбкой. — Познакомишь? — киваю в сторону нежданного гостя.

— Егор, — тут же представляется тот. — Давнишний товарищ Антона, — продолжает. Протягивает руку для пожатия. Удивляюсь, но принимаю жест.

— Очень приятно, — отвечаю машинально. Инстинктивно подмечаю, что стоящий передо мной мужчина опасен и очень непрост.

— Развлекаетесь? — Чехов кивает в сторону бедлама. Смущаюсь. Но потом малышки начинают наперебой рассказывать, что и как мы готовили, и стеснение проходит само по себе.

Расслабься, Крис. Антон тебя любит. Именно такой, какая ты есть.