— Клофелин? — осторожно переспросила Ингеборга. — По-моему, это очень сильное средство."

"— Черт его знает. Моя мать тоже всегда его от давления принимала. Знаете, у них какие-то свои представления о жизни… были. Они никаких новых препаратов не признавали. Потому что в те времена, когда им выписывали клофелин, все врачи были внимательные и добрые, лекарства помогали, больничные оплачивались и так далее…

Ингеборга смотрела на него во все глаза. Господи Иисусе, это он или не он?

— В общем, умер Петрович. Черт знает, как я без него работать буду.

Я без него никогда не работал. И жену его жалко — такая веселая, толстая, вечно пироги какие-то носила и с собакой возилась. У них собака большая, овчарка. Веста. Она у нас на объекте живет. — Они ползли теперь в крайнем левом ряду, за троллейбусом, и водитель троллейбуса страшно нервничал, и поминутно высовывался в окно, и оглядывался назад, не понимая, почему не отстает этот громадный черный джип.

— Но не это самое плохое, — вдруг громко сказал Павел Степанов, как будто решился на что-то. Ингеборга от неожиданности уронила сигарету и уставилась ему в лицо.

 — Самое плохое то, что он со мной хотел о чем-то поговорить, понимаете? Он что-то хотел мне рассказать еще третьего дня в офисе, когда тетрадь пропала. Но мне было не до него, я подозревал Черного и не знал, что с этим делать. А теперь Петрович умер, и теперь я не знаю, сам он умер или его прикончили!..

— Что? — переспросила Ингеборга. — Что с ним сделали?!

— Прикончили! — ответил он с силой. — Мне даже думать об этом не хочется, но если это как-то связано с тем, что он собирался мне рассказать, то…

— Павел Андреевич, вы же не служите на посылках у местного наркобарона! Или служите?

— Послушайте, я третий раз прошу вас не называть меня Павел Андреевич! Это что, так трудно запомнить?! Или вы специально выводите меня из себя?!

Ингеборга наклонилась и подняла с коврика еще дымящуюся сигарету.

— А как прикажете вас называть? — Она распрямилась. У нее было красное сердитое лицо. — Павлик? Это смешно. Степаном… вас называют только близкие друзья, как я понимаю.

— Называйте как хотите, — разрешил он устало, — черт с вами.

Они помолчали.

— Вам нужно объехать этот троллейбус, — посоветовала Ингеборга задумчиво, — если вы не хотите стать причиной ДТП.

— Что?

— Троллейбус. Вы нервируете водителя. Он забыл про все на свете и только и думает, что вам может быть от него нужно.

Степан посмотрел на троллейбус.

— Вы едете за ним уже минут двадцать. Вы даже на остановках за ним останавливаетесь. Его сейчас инфаркт хватит.

Пока Степан обгонял троллейбус, Ингеборга собралась с силами.