Но я-то с юности росла в обители порока и лицемерия! Чего я только не нагляделась! От моих девичьих иллюзий, мечтаний юности быстро не осталось и следа. Братец и его вечно пьяные дружки постарались; Золовка, которая по причине моего раннего сиротства должна была проявить ко мне участие, от этого устранилась, и я была предоставлена сама себе. Впрочем, ее я не виню, ее жизнь, внешне блестящая, была сущим адом.

Домашний каждодневный ад! Муж пьяница, не способный зачать наследника, развратник и кутила! И я поняла, что меньше всего я бы хотела такой судьбы. Поэтому все попытки его друзей посвататься ко мне были обречены на провал.

А порядочных людей в нашем окружении не водилось! Вы опять удивляетесь, Роев?

– Меня не удивляет степень порочности высшего общества, а поражает ваша проницательность в столь юном возрасте! – заметил Роев.

– Вряд ли я понимала происходящее столь явственно, как теперь, я скорее чувствовала.

Именно чувство бушевало во мне. Я жаждала любви, нет, не просто любви, а страстной, безумной, всепоглощающей любви! С жадностью читала романы, посещала модные пьесы, не спала ночами, все ждала своего героя Но он не появлялся. Зато приходили бравые вояки, от которых несло табаком и вином, и пытались овладеть мною, как вражеской крепостью. Брат закрывал глаза на шалости своих друзей, он надеялся, что кто-нибудь из них после содеянного греха возьмет меня в жены, и он сбудет меня с рук.

Между тем родился Евгений, подрос и превратился в сущего ангелочка. Родители не проявляли к нему нежных чувств, и с раннего детства он стал моим любимцем. Больше меня никто его так не любил! Я превратилась в товарища его детских игр и шалостей, а потом мальчишеских секретов. Он доверял мне всю свою жизнь, я приучила его к абсолютной откровенности во всем, совершенно во всем. Он не стеснялся меня, его нагое тело постоянно было перед моим взором, даже когда он повзрослел. С малолетства Евгений привык к моей постели и к ощущению близости моего тела. Он быстро рос и на глазах превращался в античного бога! Я глядела на него и ловила себя на мысли, что это и есть герой моих грез. Меня стали обуревать бесы. Ведь я знала, что мы не кровная родня! Стало быть, греха нет!

Я долго боролась с искушением, гнала от себя навязчивые картины, просыпалась от неописуемых снов. Но все напрасно! К тому времени я осталась его единственным опекуном, он был в моей власти! Эту власть пришлось употребить на то, чтобы мальчик познал оборотную сторону жизни, порок и мерзости. Вы правы, Сердюков, Еремеев помогал мне в этом деле.