— Этот юноша, — указывая на Мирзу, сказал он, — всего лишь два года назад прибыл сюда, покинув отчий край, но уже является моей правой рукой. На родине он держал связь с национальными организациями и особенно преуспел рядом со мной. Вы, должно быть, помните о руководимых вами делах в районе «Дашт-и-Туркман» в Иране? Он и в них принимал активное участие.

Эсандал согласился с муфтием, заявив, что об этом он хорошо осведомлен.

Мирза сидел молча, смиренно и скромно слушая хвалебные отзывы в свой адрес. Он еще не понимал, куда клонит муфтий."

"— В Иране мы окрестили его Фархадом Али Заде. Это понятно. А вот здесь мы бы просили вас выдать ему турецкий паспорт. На имя, скажем… ну, Махмудбека.

— Я согласен… Это будет очень хорошо. С удовольствием такой паспорт мы выдадим… — сказал посол. — Однако и вам необходимо сменить паспорт. В него ведь вписано имя Фархада Али Заде.

Муфтий не учел этого.

— Да, да… Благодарю. Пожалуйста, господин!

Эсандал сделал рукой небрежный жест: пустое, о каких трудностях можно говорить!

— Но в паспорт вместе с именем необходимо вписать и фамилию.

Муфтий предложил несколько фамилий, но они не понравились Эсандалу.

Немного подумав, посол высказал свое мнение.

— Давайте возьмем фамилию — Зевачи[278]… — Эсандал пояснил: — Ведь предки ваши были оружейниками… В память ваших предков…

Мирза внимательно следил за послом: цепкая память, отличное знание своих людей, их родословных… Враг умный, опасный.

— Какую же фамилию выбрать мне? — задумался теперь Мирза, отныне получивший новое имя — Махмудбек.

Так и назвал его сейчас Эсандал.

— Не можете найти подходящей, Махмудбек? А если…

Эсандал произнес несколько, по его мнению, ярких имен.

Но новоиспеченный Махмудбек попросил:

— Если можно, я приму фамилию Айкарли.

— А что это означает? — спросил Эсандал.

— Селение, в котором я родился и вырос, раскинулось у подножия горы. Снег зимой и летом лежал на вершине. И лишь в жаркое время он немного оттаивал и принимал вид полумесяца. Поэтому вершину назвали Айкарли — снежная луна. Я думаю, меня не упрекнут, если, в память о родном кишлаке, я приму такую фамилию.

— Очень хорошо! — улыбнулся посол и торжественно повторил: — «Бай Махмудбек Айкарли!» Замечательно!..

Довольный завершением процедуры, Эсандал побарабанил пальцами по столу и, откинувшись в кресле, вполголоса запел:

Вершины гор покрылись туманом,Серебрится в ущелье поток…Муфтий присоединился к шефу, подтянув песню тонким дребезжащим голосом. Оба они были в хорошем настроении.

Мирза знал, почему эта песня доставляла им радость: ее пели в начале революции турецкие офицеры-националисты.

Он вспомнил, как умирали подобные песни. Их заглушили другие.