На следующий день, когда Мадамин и Расул виновато переступили порог, в худжре, кроме муфтия и его секретаря, сидел неизвестный туркмен с багровым, медным лицом. На голове каракулевая папаха, одет в несколько красных халатов. Молодые люди помимо воли нет-нет да и задержат испуганный взгляд на Хан Казы.

Указав на коврик у низенького столика, муфтий пригласил:

— Садитесь, юноши!

На столике лежала толстая книга, обернутая в желтый холст. Рядом расположился Хан Казы. Он сделал вид, будто ему неудобно сидеть, и поднял полу халата, обнажив деревянную кобуру маузера. Немного подумав, он вытащил оружие и положил перед собой.

Братья, как подсудимые в ожидании приговора, сидели, опустив головы, и лишь временами бросали взгляды то на коран, то на маузер."

"Во взглядах был один вопрос: «Что с нами теперь будет?»

— Ну как? — муфтий первым нарушил молчание. — Вы подумали?

Над умоляющими глазами запорхали ресницы.

— Или вы изменили свое решение?! — повысил голос муфтий и перевел взгляд с Хан Казы на стол…

Братья и без этого окрика и красноречивого взгляда уже хорошо поняли, на что намекает муфтий. Они в самом деле были в безвыходном положении.

— Господин, наша судьба в ваших руках. Что бы бы ни приказали, мы выполним… — опустив голову, сказал Мадамин.

— Баракалля![264] Вот это другой разговор, дети мои! — муфтий даже улыбнулся. — Ничего с вами там не случится. Мы вас наставляем на путь истинный — путь религии и нации. Вы поедете на родину. Не надо бояться, трус — недруг аллаха. Просто скажите всем, что вам надоела эмиграция, чужбина и вы возвратились. С божьей милостью, все будет хорошо.

После этого вступления свободно вздохнувший муфтий приступил к оформлению «командировки».

— Садитесь рядом со мной и приложитесь к священному писанию… — приказал он братьям.

Они взяли в руки коран и, то целуя желтые листы, то прижимаясь к ним головой, по очереди повторяли за муфтием слова клятвы. Когда церемония завершилась, Садретдинхан обратился к Хан Казы:

— Вставай! Быстро отправляйся и сделай все, что я тебе говорил!

Хан Казы знал свои обязанности. Покинув худжру, он отправился в сторону Кучана и Буджнурда. Там он встретился с Муллой Мухаммедом и Кульджан Ишаном, уточнил место перехода через границу и имена сопровождающих.

До возвращения Хан Казы Мирза по приказу муфтия изготовил несколько экземпляров фотографий Мадамина и Расула, велел им поставить свои подписи под бумагой, где говорилось об их беспрекословном подчинении.

Фотокопии этих документов через Хамадани, разумеется, сразу же были отправлены в Москву.

Муфтий начал «просвещать» братьев. Ежедневно между молитвами он инструктировал их, приказывал повторять, куда они должны явиться, с кем встретиться и какие задания выполнять в первое время.