А в моей квартире, да, я подыграла, когда вы мне предоставили пленки. Я сказала, что ни черта не знаю ЭКГ, чтобы потешить ваше самолюбие и показаться тупой. Это все, о чем вы хотели поговорить?

– Нет. Если ты соврала и в итоге разбираешься в ЭКГ, я сделаю тебе кое-что приятное, чему ты будешь очень рада. Не угадывай что, все равно не догадаешься.

– Что ж, тогда с нетерпением буду ждать это приятное.

– Ну, это если не провалишься.

– Не провалюсь, Сергей Александрович. Не провалюсь.

***

Когда я говорила, что с нетерпением буду ждать приятное, я не думала, что куда более будет приятно видеть на лице Потапова такую растерянность.

На пятой по счету пленке он в конкретном замешательстве. То ли я брежу, то ли и вправду так и есть, но там даже и паника имеется.

– На шестой, седьмой и следующих будет то же самое, Сергей Александрович. Ну, если вы хотите удостовериться...

– Достаточно. Как ты это делаешь?

– Так же, как и вы. Я этому училась очень долга. Когда поняла, что не справляюсь, мне папа нанял врача функциональной диагностики на частные уроки. Уроков было много, так как я тупила по-страшному. Но в итоге все срослось.

Где мой подарок?

– Сергей Александрович, там новенький поступил, примете? – синхронно переводим взгляд на часы.

– За пять минут до окончания смены? Ну, уж будь добра, запиши на дежурного.

– Да сегодня Яковлев дежурит, пока этот опоздун припрется, дедок может не только всех достать, но и помереть. Примете?

– Давай уже, – выдергивает историю болезни из ее рук и встает из-за стола. – Пойдем. Думаешь, я его один буду принимать?

– Окей. А подарок мой где?

– Позже получишь.

Заполнив приемку дедушки и даже накатав примерный план лечения, я принялась ждать куда-то ушедшего Потапова.

Перевожу взгляд на часы: шесть двадцать. Офигеть. Полтора часа задержки, тогда как весь день ничего особо не делали. Прекрасно. Уйти, что ли, и написать ему записку, чтобы проверил приемку и лист назначений без меня без меня? Пожалуй, дельная мысль.

Только я скидываю с себя халат, как в ординаторскую влетает девушка с криками «помогите». На автомате бегу за ней в коридор и обнаруживаю лежащую около поста женщину. Прибежавшая за мной девушка что-то кричит, но в панике я уже ничего не различаю. На автомате начинаю оказывать помощь и, очухиваюсь только тогда, когда, по моим ощущениям, у женщины хрустнуло ребро.

Или это мое сердце от страха разлетелось на куски. Черт его знает.

Но то, что женщину укладывают на носилки Потапов и врач из реанимации, это я точно вижу. И еще один, который должен был дежурить. Сволочь!

Провожаю взглядом, уносящуюся в сторону ПИТ, каталку и только, когда она скрывается за поворотом, осознаю, что это я убила эту женщину. Она была точно мертва, когда под рукой что-то хрустнуло.

– Давай, давай.