Он ее приподнял или она сама на него запрыгнула – не знаю. Но незнакомый полудурок кружит ее над землей. Охрененно.

– Это Виталик и Яна. Мои одноклассники. А это Сережа.

«А это Сережа». Даже без банального «а это мой парень?». Просто, блядь, Сережа? А что не «мой куратор!?

Яна совсем не многословна и совершенно точно не испытывает никакой радости от встречи с Элей. Чего не скажешь о Виталике, который готов выпрыгнуть из штанов, чтобы хоть как-нибудь, да дотронуться до Эли.

– Вы же тоже на лодке собирались кататься? Давайте вчетвером, вспомним бурную молодость, – хорошая заявочка. Знать не хочу, что там за бурная молодость у слащавого Витальки. Явно не с Элей.

– Для четверых маловато места. Так что мы лучше по парам, – не скрывая недовольства бросаю я.

– Поместимся. Эля по-прежнему худышка, Янка тоже. Давайте. Только сначала я кое-что куплю.

Кое-что куплю оказывается пивом. Ну а в принципе, что ждать от малолеток?

– Ты, кажется, хотела провести время вдвоем. И намекала на какие-то там романтичные замашки. Не кажется, что парочка людей, один из которых пускает на тебя слюни, противоречит твоему желанию? – шепчу ей на ухо.

– Ничего он не пускает. Сто лет уже прошло. А что ты мне прикажешь делать? Это неприлично говорить, что мы не хотим с ними.

– Сказал бы я тебе про приличия.

– Ну что, все готово, ребятки, – перевожу взгляд на улыбающегося полудурка. Реально еще немного и начнет пускать слюни.

– Семки не забыл купить, Виталя?

– Семки?

– Ну а что под пивасик подойдет еще? Сухарики?

– Прекрати, – меня тут же одергивает Эля.

– А сухарики есть. Ну все, по местам, ребятушки.

Усевшись в лодку и заполучив весло, желание использовать его не по назначению зашкаливает. Спустя десять нескончаемых по ощущениям минут, пока Виталик продолжает болтать, не сводя с Эли взгляд, до меня вдруг доходит. «В одиннадцатом классе у меня был парень. Вот с ним я и обменивалась слюнями целых три месяца. В смысле, целовалась». А ларчик просто открывался.

Чувства… нет, не смешанные. Херовые какие-то чувства я испытываю. Как это зовется не имеет разницы. Ревность или еще что-то. Суть в одном – это не контролируется. В этом и проблема.

Абсолютно идиотское чувство. А главное, какого хрена оно превалирует сейчас надо мной? Эля вообще не обязана была к своим годам быть нетронутой. Тем более не целованной. Ну и что, что есть бывший парень, шелудивший в ее рту?

Несмотря на доводы рассудка, все равно жуть как выводит из себя этот факт. Пиздец какой-то. Как вообще можно о таком думать адекватному человеку? Целовалась и что? Перевожу взгляд на Яну. Возможно, если бы не внешнее сходство, я бы никогда и не вспомнил о Кате. Точнее о ее словах. «Я желаю тебе, Сережа, встретить девушку, по которой ты будешь сохнуть.