– Вот сам их и носи.

Замолкаю, стараясь сконцентрироваться на действиях Потапова. Я четко улавливаю момент, когда обработка царапин перестает ею быть. Он начинает меня гладить.

И без слов понятно, к чему приведут его поглаживания. Взгляд у Потапова моментально меняется. Нет уже никакого ухода за царапинами. Он поглаживает пальцами внутреннюю сторону бёдра, ведёт выше, из-за чего я машинально свожу ноги. А затем поднимает подол моего платья, полностью оголяя живот.

– Что ты делаешь?

– У тебя здесь царапина. Я видел, когда вытаскивал тебя из-под кровати.

Я идиотка, раз верю в этот бред.

И неустанно наблюдаю за тем, как он наклоняется к моему животу и касается губами кожи чуть ниже пупка. Дыхание спирает от этой ласки. Особенно, когда он продолжает целовать мой живот дальше. Мне определённо пора отсюда уходить.

Неимоверным усилием заставляю себя встать с этого дивана. И только я принимаю сидячее положение, чтобы сбежать от греха подальше, как Потапов одним движением накрывает меня собой, прижимая к дивану. Перехватывает мои руки и, прижав их к подушке, впивается в мои губы, лишая возможности говорить. Наконец, оставляет в покое мои губы, что-то бессвязно шепчет, покрывая поцелуями мое лицо.

Проходится губами по моей шее и опускается к груди.

– Остановись, – не знаю, кому это больше говорю. Себе или ему. Скорее, себе. Наутро я точно перестану себя уважать, перейди я сейчас черту. Несмотря на то, что я убеждена, что он ко мне не равнодушен, в реале я могу ошибаться, выдавая свои желания за действительность. А желания меня трахнуть – недостаточно. Мне этого мало. – Я серьёзно. Остановись.

Ноль на массу. И, кажется, мне впервые наедине с ним становится не по себе.

Он, черт возьми, пьяный. Наши силы априори не равны.

– Серёжа. Не надо, – почти вскрикиваю, когда он спускает бретельки платья, оголяя грудь. Тянется к груди, вбирая в рот сосок. – Хватит! – только сейчас понимаю, что он давно не держит мои руки. Упираюсь ладонями в его грудь и отталкиваю.

– Игра затянулась, не находишь?

– А я с тобой сейчас и не играла. Шутки шутками, но я не тарелка, из которой можно поесть, когда тебе приспичит, – в спешке натягиваю платье и стопорюсь, услышав:

– Да, ты необычная тарелка. Дорогая.

Замахиваюсь, дабы ударить по его лицу, но, несмотря на алкоголь, он ловко ловит мою руку.

– Пока не перестанешь воспринимать меня как, пусть и дорогую, но б/у вещь, тебе ничего не светит. Понял?!

– Что-нибудь еще?

– Если не готов подправить в себе аномальную извилину и предложить что-то нормальное, даже не думай меня трогать.

– Хочешь, чтобы я соврал?

– Хочу, чтобы ты этого захотел сам.

– Этого?

– Нормального, а не потребительского. Пусти мою руку.

Благо мою ладонь он действительно отпускает. Встаю с дивана и хватаю свою сумочку.