– Анна Николаевна, я действительно пришёл извиниться, – он говорит уверенно, склоняет голову, не отрывая от меня взгляда. – Я был не в себе вчера. Это был жест отчаяния, я… никогда бы не выстрелил. Прошу у вас прощения.

– Спасибо за цветы, – говорю, помолчав. Мне кажется, если я сейчас скажу, что не держу на него зла, Никита рядом просто взорвётся.

– Вы позволите? – протягивает мне руку, видимо, чтобы пожать, но тут у заведующего кончается терпение.

– Нет, она не позволит! – рявкает, опять заступая вперёд. – Если хотите по-прежнему иметь доступ к жене, держитесь от моей… – закашливается, но тут же продолжает: – …моего персонала подальше!

– Конечно, – Соколов опять поднимает руки ладонями вверх, но всё же обращается ко мне, – Анна Николаевна, я перед вами в долгу.

Киваю и, всё-таки положив ладонь на локоть кипящего хирурга, тяну его за собой. Думаю, никто в приёмном не усомнится, что его надо отсюда вывести. С цветами сами разберутся, не впервой.

Сдвинуть скалу в халате удаётся не сразу, но мы всё же выходим в длинный переход, соединяющий наш корпус с соседним, где есть столовая.

– Пожалуйста, успокойся, – произношу мягко.

– Надеюсь, я этого придурка возле тебя больше не увижу!

Он тянется ко мне, но я отступаю, покачав головой. Оглядываюсь по сторонам, протянув руку, переплетаю наши пальцы, но спустя пару секунд отпускаю.

– Ань, мне всё это не нравится, – Никита делает глубокий вдох, успокаивая дыхание. – Ну что за… подростки мы, что ли, по углам прятаться?

Прикусываю губу и отвожу взгляд. Да, сплетни рано или поздно пойдут, но как же мне хочется, чтобы это произошло попозже. Именно это я и пытаюсь донести мужчине, когда мы доходим до столовой, где, к счастью, почти никого нет.

– Ладно, – в конце концов он даёт себя уговорить. – Я обещал и подожду. Но недолго!

– Спасибо, – облегчённо вздыхаю.

– Поешь, – кивает на тарелку с супом.

– Не очень вкусно, – слегка морщусь и отодвигаю от себя еду, но задумчиво кусаю булочку. С выпечкой у нас в столовой всё в порядке.

– Поужинаем вместе сегодня? – Никита откидывается на спинку стула, складывает руки на груди.

– Да, – улыбаюсь ему, но тут же соображаю: – Ой! Я же Герману Эдуардовичу не позвонила! Мы с ним должны были встретиться!

– Я могу присоединиться? – спрашивает, прищуриваясь.

– Я была бы рада, – смотрю ему в глаза. – И не думаю, что Герман Эдуардович будет возражать, ты ему явно нравишься.

Вижу, как на лице проскальзывает самодовольное выражение, и добавляю ехидно, чтобы слегка сбить с него спесь: – Ну, если не брать тот случай, когда тебе от него влетело.

– Обязательно надо про это напоминать, да? – он опускает глаза.

– Да, – киваю, – вам это полезно, Никита Сергеевич.