– Да, хорошо, – отвечаю медленно. – А зачем?

– Я не знаю, – девушка растерянно пожимает плечами. – Он не сказал.

– Ну да, конечно, не сказал, – повторяю заторможенно. – Что не сказал?

– Зачем вас вызывал, – осторожно отвечает медсестра.

– А он меня вызывал?

– Анна Николаевна, у вас всё в порядке?

– Да, конечно, Люба, спасибо, – киваю.

– Я Люда, – поправляют меня.

– Простите, Люда… То есть Люба…

– Я лучше пойду, – девушка глядит на меня круглыми глазами и поспешно ретируется.

А я, кое-как собрав мысли в кучу, направляюсь к кабинету заведующего. В конце концов, это его ребёнок…

О, господи! Торможу посреди коридора, не в силах сделать ни шагу больше. Это ведь ЕГО ребёнок! У нас только-только всё наладилось! Он, конечно, любит детей… своего сына ведь любит, даже при том, что это не его сын! Но что если…

Вот вроде головой я понимаю, что мне просто гормоны в мозг ударили. И всё должно быть нормально. Но ничего не могу с собой поделать.

– Анна Николаевна, вы ко мне шли?

Понимаю глаза на Никиту. Мы стоим возле двери. Значит, всё-таки дошла до кабинета.

– Да, – говорю тихо, а потом, справившись с голосом, повторяю чуть громче: – Да, к вам.

– Отлично! У меня для вас хорошие новости, – он улыбается.

«У меня для тебя тоже есть новость», – проносится в мыслях.

Глава 28

Никита открывает мне дверь в кабинет, пропуская вперёд. Захожу, но не успеваю открыть рот, как он говорит:

– Завтра с утра снимем Соболевского с ИВЛ. Состояние стабильное, показатели в норме. Так что «разбудим» его после пятиминутки и обхода.

Моргнув, смотрю на хирурга в ступоре. Видимо, мозг не в состоянии переключиться.

– Аннушка? – меня обнимают, вглядываются в лицо. – Ты что? Так перенервничала?

– Я… да, перенервничала, – поднимаю на него глаза.

– Всё должно быть в порядке, – он ободряюще мне улыбается, но тут же хмурится. – Милая, что такое? Ты дрожишь?

– Нет, – говорю тихо, отхожу от него на пару шагов, – нет, не переживай, я просто… просто устала, наверное. В таком напряжении была из-за Германа вчера и сегодня.

– Ну хорошо, – он смотрит на меня с подозрением. – Ты поедешь ко мне? Давай заберём Дарси и немного твоих вещей, остальное потом привезём, что будет нужно…

– Никита, подожди, пожалуйста, – прерываю его. – Не торопи меня.

Воцаряется молчание. Наконец, он тихо говорит:

– Я сделал что-то не так?

Качаю головой. Надо уже сказать ему про беременность, но у меня – чёрт знает почему – язык не поворачивается.

– Не молчи, пожалуйста! – на его лице отчётливо проступает напряжение, почти страх. – Если у нас что-то не в порядке, скажи, что! Аня? Я всё исправлю, только скажи!

– Прости, – выдавливаю из себя. – Не волнуйся так. Всё в порядке, – выдыхаю.

Мне просто нужно немного времени. Мне… Герман Эдуардович нужен! Он бы смог меня успокоить.