Звонит внутренний телефон, Никита поднимается, берёт трубку.

– Да? – слушает буквально несколько секунд, тут же отвечает: – Иду!

– Что случилось? – отвлекаюсь от документов, смотрю на нахмурившегося мужчину.

– По скорой поступил тяжёлый пациент, острый коронарный синдром, – он договаривает уже на ходу, ускоряется.

– Я с тобой, – торопливо выхожу из кабинета.

Хирург уже ушёл вперёд, а меня отвлекает медсестра с очередным назначением для моего пациента. Быстро отвечаю на вопросы и бегу вниз по лестнице.

В приёмном не успеваю оглядеться, как от группы врачей отделяется Никита, видит меня и, схватив за руку, вытаскивает в коридор.

– Что ты делаешь?

– Аня, спокойно, – он бледен, но говорит твёрдо. – Ты туда не пойдёшь. Иди в отделение.

– Ты свихнулся?! С какой стати?

– Аня, пожалуйста…

– Что происходит? – у меня начинает кружиться голова, в солнечном сплетении вдруг всё сжимается.

– Аннушка…

– Кто там? – шепчу, потому что мозг пронзает страшная догадка. – Кто тяжёлый пациент?

Никита вздыхает.

– Соболевский.

Застонав от ужаса, бросаюсь обратно в приёмное. Мужчина не успевает мне помешать. Расталкиваю людей, пробираясь к каталке. Успеваю увидеть бледное лицо Германа, но его почти тут же увозят.

– Аня!

Никита крепко обхватывает меня за плечи, разворачивает к себе.

– Аня, ему сейчас сделают экстренную коронарографию. Если увидим существенное сужение артерий…

– Скорее всего, инфаркт миокарда, – выговариваю с трудом, понукая мозг работать. – Что ты будешь делать?

– Это зависит от ситуации. Высока вероятность, что внутрисосудистые манипуляции будут слишком опасны, – видно, что хирург анализирует положение дел, пытаясь прийти к решению.

– Шунтирование? – сглатываю.

Возраст у Германа критический для операции на открытом сердце.

– Да, возможно. Сейчас будем наблюдать в динамике, потом надо будет собрать консилиум, – кивает Никита и смотрит на меня внимательно. – Ты как?

– Всё нормально, – отвечаю тихо. – Я справлюсь, всё нормально.

Он обнимает меня, я на секунду прижимаюсь лбом к его плечу.

– Мы справимся, хорошо? – говорит мне тихо. – Вместе.

Киваю и, зажмурившись на мгновение, отстраняюсь.

– Я сейчас поднимусь.

Провожаю взглядом мужчину и, обернувшись, вдруг ловлю на себе злобный взгляд. Возле выхода из приёмного стоит Маргарита. Видела, значит, как он меня обнимал. Ну и чёрт с ней!

Разворачиваюсь и иду к лестнице.

На коронарографии выявляется поражение ствола артерии, лабораторные данные подтверждают наличие острого инфаркта миокарда, и консилиум принимает решение выполнить экстренное шунтирование. Операцию будут проводить на бьющемся сердце, без использования искусственного кровообращения – с аппаратом процесс длится дольше, и риски слишком велики.