Я поспешила к внучке, за полчаса добралась, в домофон позвонила, меня впустили. Стою у двери особняка, внутрь не суюсь. Створка открывается, выходит мужчина средних лет в костюме, с портфелем. Увидел меня, заулыбался.

– Добрый день. Вы, наверное, Елизавета? Уж спасите нас от огородных работ.

Я дара речи лишилась. А он улыбается.

– Давайте познакомимся. Григорий Викторович Николаев.

У меня язык будто замерз, еле-еле пробормотала:

– Лиза.

Чего я так хозяина испугалась? Узнала его. Он тот, кто возле трупа в лесу стоял! Хоть и прошло немало лет, да он не сильно изменился, стройным остался, улыбка такая же.

Наверное, я Николаеву дурой показалась. Молчу, глазами хлопаю. Хозяин в гараж ушел. Я на крыльце стою в ужасе. Хорошо, что Зина и Софья Петровна минут через десять появились, столбняк меня отпустил. Никому я о той встрече в лесу никогда не говорила, вы первая. Подарили мне денег на стиральную машину, поэтому я разоткровенничалась. Григорий Викторович умер, теперь нестрашно сообщить про то происшествие, но я все равно о нем помалкивать по-прежнему буду.

Глава пятнадцатая

– Яна мне написала, что Михаил Андреевич организует экскурсии. Куда он людей водит? – полюбопытствовала я.

Елизавета подперла кулаком подбородок.

– А это другая история. Старая очень, еще до того моего похода в лес за малиной случилась. Один раз ко мне пара постучалась, москвичи. Спросили, можно ли переночевать, дескать, они припозднились, уже стемнело. Завтра в шесть утра в путь отправятся, заплатят за постой. Я не сразу ответила.

Стою, думаю. Вроде приличные с виду, муж с бородой, вежливый, жена в длинном платье, в платочке. Но время какое на дворе? Самое бандитское! Не Советский Союз, когда мы всех пускали, не боялись. Наверное, на моем лице все мысли отразились. Парень сказал:

– Мы в мужской монастырь собрались, в Николо-Пешношский, знаете его?

Я ответила:

– Конечно, ездила туда, красота там – аж дух захватывает.

Мужчина продолжил:

– Паломники мы, хотим у чудотворной иконы помолиться, у мощей Блаженного монаха Ионы ребеночка попросить.

Десять лет в браке, здоровы, а детей нет.

Я успокоилась, отвела их в летнюю кухню, дала одеяла, подушки. Утром они в шесть вскочили, все мне вернули, деньги совали, да я отказалась, попросила их:

– Помолитесь за здравие Елизаветы в монастыре. Больше мне ничего не надо.

И тут женщина мужу говорит:

– Ой! Бежим! Опоздаем!

Он рукой махнул:

– Давай хоть чаю попьем! Не поезд это, не по расписанию ходит. Нам до бензоколонки рукой подать.