Но люди почему-то шепчутся, что у него денег сундуки, хотя не стоит верить деревенским сплетням. Второго человека Лиза не знала, он выглядел лет на сорок, у него не было ни бороды, ни усов. У его ног была вырыта яма в земле, аккуратная, прямоугольная. Михаил подошел к ней, сунул внутрь руку, и через секунду на месте ямы появилась трава. Елизавета сообразила, в чем дело. Она находится у развалин какого-то здания, бог весть почему построенного непонятно когда в лесу. Наверное, во дворе дома был погреб. Михаил просто его закрыл. И вот оно, самое жуткое, на земле лежал труп!

Глава четырнадцатая

Елизавета схватилась ладонями за щеки.

– Понимаете, как я испугалась?

– Даже представить себе не могу ваш ужас, – призналась я, – одна в лесу, рядом, похоже, бандиты.

– Я чуть не умерла, – выдохнула Елизавета, – а они продолжали говорить. Михаил повторил:

– Что делать? Люди скоро на бензоколонку припрут.

Второй ответил:

– Хорошо, что он сейчас помер, а не когда ты уже клиентов привез. Денег нам лишаться нельзя, ты дурака, который от кокса отказаться не мог, заменишь.

– Почему я? – возмутился Михаил.

– По внешнему виду подходишь.

Бородища, седые волосы, просто древний дед. Тебе поверят, а мне – нет, – объяснил другой. – Работаем теперь вдвоем, ты и я. Лавэ делим пополам, а не на троих. Нам же лучше!

Елизавета Ивановна передернулась.

– Вот тут до меня доперло. Носов и второй мужик – киллеры. В те годы и по телевизору постоянно говорили, и в газетах писали о людях, которые за деньги убивали. Мне понятно стало, откуда у Михаила деньги на новую крышу, да не из шифера, а черепичную. И забор он поставил! Как кремлевская стена. Высота – до неба, ворота железные, поверху шла колючая проволока.

Осталось только ток пустить. Народ в Повалкове любопытный, идет с остановками из магазина, всегда на чужие участки взгляд запускает. Изгороди хлипкие, у одного сетка рабица, у другого штакетник, третий с помойки спинки от железных кроватей припер и в землю вкопал. Все дворы, как на ладони. Налюбуются сплетники на чужое и давай обсуждать, что у кого где растет, какое белье на веревке сушится. А у Михаила кирпичное заграждение, тут без шансов глазами в его владениях пошарить. Если человек так усердно все свое прячет, значит, есть у него тайна.

Сижу в кустах, вся вспотела. Не дышу! Почему не убежала? Так ветки затрещат, убийцы услышат, на звук кинутся, и кирдык Лизе. Я в камень превратилась, надеялась, что сейчас они несчастного закопают, уйдут, тогда и я улечу.

Михаил велел:

– Давай, копай прямо тут.

– Лучше за развалинами, – возразил его приятель, – пошли, место отыщем.

Они утопали, и я сбежала! Ног под собой не чуяла, так неслась. Вся искорябалась, пару раз падала.

Елизавета поежилась.

– Слава богу, добралась до дома, никого не встретила.