Ничего себе! Это комната? Мои глаза округлились, а слюна едва не испачкала лист, на котором были изображены апартамент — нечета койкоместу, келье, норке или каморке, предоставленных во временное пользование каждому студенту. Лестница, видимо, представляющая особую гордость Академии, сверкала настолько, что я едва ли не зажмурилась. Лакированные парты из ценных пород древесины, без единой привычной надписи: «Здесь был Аугуст Сракоборец» или2, целая оранжерея, крытая волшебным куполом и даже беседка для занятий — все это, словно сошла с буклета про идеальную Академию, в которой мечтает учиться каждый студент.

Пока я роняла скупые слезы, глядя на стоимость обучения за семестр и за год, понимая, что не каждый дракон способен позволить себе такую роскошь, даже если выгребет все золото из пещеры и сдаст на металлолом всех рыцарей со времен эпохи первых жадных идиотов, мне принесли роскошные чемоданы с золотым вензелем. Кожаные, с крупной драконьей чешуей, которая переливалась на свету, перетянутые тугими ремнями, вызывали у меня чувство глубокого обожания к своей работе. На полу стояли коробки с такими магическими бирками, от которых скупые слюни уже натекли в приличное озерцо несбывшихся надежд.

Мне на секунду показалось, что подаренный мне только что взгляд, оформленный яркой ленточкой недоумения, — самый теплый из всех взглядов, который мне хоть раз дарили. Хотелось сразу уточнить, что на мне так усердно выжигают испепеляющим взглядом? Будем надеяться, что очень красивые узоры. А вдруг он пытается во мне найти что-то, чего раньше не замечал?

— Переодевайся, — прозвучал голос, пока я переворачивала бирки, ужасаясь и благоговея всей женской душой.

Названия ласкали слух «Драконелли», «Ор’Эльф», «Фэйрини». Шуршащая бумага приоткрыла свой секрет, а я достала…

— Что это?!! — с недоумением произнесла я, а у меня появились подозрения, относительно природы демонического инфаркта после желания: «Полюби меня!».

Мне на колени вывалилась мужская рубашка и набор сверкающих драгоценностями запонок. Я прищурилась на демона, чувствуя, как в районе мягкой подушечки инквизиционного кресла меня слегка щекочет гендерная интрига. Со следующей коробкой я не церемонилась, вытаскивая роскошные брюки и пиджак.

Следом вывалился галстук с золотым зажимом. Гендерная интрига нарастала, а в воздухе запахло моей умершей женской самооценкой. Видимо, померла она давненько, раз ни один симпатичный некромант не способен был бы ее воскресить.

Пока я рассматривала пуговицы — драгоценности, вдыхая запах мужского парфюма, которым был сбрызнут костюмчик, что-то мне нашептывало, что, возможно, демон просто настолько плохо разбирается в людях, что все мы для него на одно «яйцо».