Особенно окружающими, которых хлебом не корми, дай поразвлечься за чужой счёт.

— Вот и отлично. Как вы устроились? Нравится ли вам Сантор?

Его высочество отобрал у меня книги, передал их одному из сопровождающих, которых и не думал представлять как полагается, взял меня под руку и повёл в сторону парка. Его свита и мои девочки вынуждены были следовать за нами и делать вид, что очень, очень рады оказаться рядом с парой сильных некромантов, под ногами которых даже трава тускнела.

— Мы пока обустраиваемся, ваше… Ник. Простите… Прости, очень непривычно.

— Я понимаю, Серена. Признаться, безумно рад отступить от условностей и пообщаться со своими подданными вот так просто, без лишнего официоза, по–дружески.

Без лишнего официоза. Как же! Друг! Ну–ну.

Я сжала зубы и продолжила улыбаться. Хотя чего я злюсь? Надменность — это куда лучше настоящей мужской заинтересованности.

Мысль подбодрила и я вполне естественно улыбалась и общалась с его высочеством. Только… После обсуждения в столовой КАМ особенностей некромантов, я не могла не принюхиваться, зная его специализацию и, что самое кошмарное, уловила тонкий неприятный запах, который напомнил мне о библиотекаре Зорге.

Они всё–таки воняют! И этот тонкий запах окутывает всё вокруг, прицельно попадая в ноздри и уже не отпуская. Какой кошмар!

А ещё говорят, в женских романах пишут одну неправду!

Похоже, стоит отобрать у Зои тот учебник про очищающие средства. Или для запахов есть отдельный? Ну должны ведь были что–то придумать! А если нет, чувствую, нам будет, чем заняться.

Мы гуляли по парку около получаса, я мило улыбалась его высочеству и тщательно следила за речью, зная, что за нами наверняка следят и доложат моему отцу и его величеству каждый жест, каждое слово, малейший оттенок интонации. А вот за нашими спинами никто особо не сдерживался, все веселились, шутили и изо всех сил делали вид, что не подслушивают наш с его высочеством разговор.

Я тоже старалась не прислушиваться, но мурлыкающие нотки в голосе одного из самых невыносимых мужчин королевства словно проникали под кожу, вызывая у меня воспоминания и… Нет, я решительно ничего не чувствую! Кроме желания придушить, отравить, утопить.

Жаль, я всё ещё не научилась равнодушию. Да и не уверена была, что можно его испытывать к тому, кого так сильно любила и в ком так жестоко обманулась. От одного его присутствия я доверху наполнялась ядом и боялась, что он выплеснется в любой момент.

Когда внезапная прогулка, наконец, завершилась, нас провели ко входу в общежитие и его высочество, то есть «просто Ник», поцеловал мне руку и пригласил на совместную тренировку завтра с утра.

— Тренировку? — выдохнула я.