И получается, что он прав?

В коридоре показалась учительница, которая вела в классе Аси Конти занятия по сценарному мастерству, совсем молодая женщина, почти девочка. Всем в команде Клипмана было не больше двадцати пяти лет. Натка рядом с ними чувствовала себя чуть ли не старой калошей. Звали учительницу Кира. Натка поймала ее за руку:

– Кира, здравствуйте. А вы знаете точно, что именно случилось? Занятия насовсем отменяются или только на время?

– Пока на время, но сколько это продлится, неизвестно. – Кира покачала головой и огорченно закусила губу. – А случилось то, что сразу с десяток наших спонсоров подали иски в суд с требованием вернуть деньги, вложенные в будущие проекты.

Какой же гад этот Игорь Кан.

Имя Натке было смутно, но знакомо. Кажется, так звали крупного бизнесмена, владельца заводов, газет, пароходов, чье имя постоянно упоминалось в светской хронике, до которой Наталья Кузнецова была падка.

– А что он сделал? Почему он гад? – полюбопытствовала она.

– Так это же он всех подбил в суд подать. Сначала он сам процесс проиграл, хотел обязать Юлика снять сериал, под который дал деньги. «Школьный вальс» назывался.

У Натки чуть отлегло от души. На «Школьный вальс» у нее никаких планов не было. Там роль Алисы Селезневой не просматривалась.

– Ну, вот. Он суд проиграл. Судья знающая оказалась, поняла, что продюсеры кино не снимают, а лишь съемочный процесс обеспечивают. А деньги вернуть в рамках того иска нельзя. А Кан разозлился. Нашел всех бизнесменов, которые решили в производство детского кино вложиться, и уговорил их подать иски разом. Кан-то Юлику лично деньги давал. Как физическое лицо физическому лицу, поэтому его дело Таганский районный суд рассматривал.

Натка вздохнула. «Знающая судья» из Таганского районного суда ей была хорошо знакома.

– А все остальные переводили средства как юридические лица, поэтому иски в Арбитражный суд подали, а у нас сразу все счета арестовали. Мы работать теперь не можем.

– И когда разблокируют, непонятно? – уточнила Натка.

– Да какое там, – махнула рукой Кира и убежала.

Пришлось Натке везти Асю обратно домой. Дочка так явно обрадовалась, что занятия не будет, даже скрыть это не могла. Личико так и светилось от радости, синие глаза сверкали.

Натке впервые за все это время стало немного совестно, что она склоняет девочку заниматься тем, к чему у нее не лежит душа.

– Раз у нас выдался свободный вечер, может, мороженого поедим? – предложила она.

– Ура-а-а-а, мороженое! – радостно закричала на всю машину дочка. – Только мы с тобой, вдвоем. Ура-а-а-а.

– И что же тебя так обрадовало? – улыбнулась этой детской радости Натка. – Что мы вдвоем? Разве было бы плохо, если бы папа и Сеня были с нами?

– Хорошо! Было бы просто чудесно, – заверила ее Настя.