Нет, не его, а заляпанную кровью повязку на его левом плече.

– Подожди, – сказала она и, сняв рюкзак, начала в нём рыться. – Я прихватила с собой автомобильную аптечку. Сильно болит?

– Карима, – сказал Леон. Ему просто необходимо было произнести её имя, ставшее для него волшебным словом: иначе он не поверит, что она действительно здесь, что приехала ради него.

Вероятно, уловив нечто в его голосе, Карима прервала поиски, выпрямилась и встретилась с Леоном взглядом. Они долго смотрели друг другу в глаза.

– Пойдём на пляж, – тихо сказал Леон, и Карима кивнула.

Леон без труда отыскал дорогу к морю: пассат, постоянно дующий с северо-востока, указывал ему путь.

Солнце почти зашло, и тёмно-серый пляж совсем опустел – даже сёрферов в воде не осталось. Только песок был ещё тёплым. Пока они с Каримой выбирали, где бы присесть, Леон мысленно поискал Люси. Он тут же почувствовал её присутствие – напарница отдыхала.

– У нас появилась компания, – сообщил он, поделившись с Люси воспоминанием о встрече с Каримой.

– Мегаславно, – обрадовалась Люси, без слов пожелав ему удачи.

Сидеть рядом с Леоном на пляже было непривычно, но так здорово! От него пахло морской водой и чем-то терпким, ароматным – соком какого-то растения? Карима сразу заметила, что Леон изменился: держится увереннее, уже не такой застенчивый и погружённый в себя. Покинув станцию, он стал сам распоряжаться своей судьбой, и это пошло ему на пользу.

Они вместе смотрели на море, прислушиваясь к шуму прибоя.

Потом Леон повернулся к Кариме:

– Как ты вообще выяснила, где я?

– На Гавайях не так уж много долин, где живут чокнутые. – Она пожала плечами.

– Вполне подходящее место для таких, как я, – усмехнулся Леон.

Карима улыбнулась в ответ:

– Когда мать заметит, что я взяла машину, то, наверное, выскажется обо мне в таком же духе.

Леон помолчал, глядя на море, а Карима украдкой разглядывала его резко очерченный профиль. Потом он снова заговорил – так тихо, что из-за рёва волн его шёпот едва можно было расслышать:

– Когда я тебя увидел, у меня сердце замерло.

У Каримы сердце колотилось как бешеное:

– Я… я… удивлялась, почему ты больше не пишешь. Но когда ты позвонил…

Он снова посмотрел на неё – в его зелёных глазах читалась озабоченность:

– Из-за меня у тебя будут неприятности.

Они вдруг заулыбались неизвестно чему.

– Знаешь, что я сделала? Притворилась больной, даже симулировала за завтраком приступ тошноты, чтобы мы не улетели домой раньше времени.

Леон улыбнулся ещё шире:

– Ничего себе! Жаль, я этого не видел.

Карима захихикала:"

"– Пожалуй, сгодилось бы на роль в каком-нибудь второсортном фильме. Только там ещё надо набрать в рот горохового пюре и в нужный момент выплюнуть.