Каждое вращение и соблазнительный жест ощущаются как предательство самого себя, спектакль, частью которого я никогда не хотела быть. Свист и аплодисменты кажутся пустыми, словно эхо в пустом зале.

Мои движения становятся механическими, мое тело совершает движения, а мой разум блуждает далеко. Музыка нарастает, достигая апогея, когда я достигаю кульминации моего первого выступления за этот вечер.

Внезапно, без предупреждения, музыка резко прекращается. Я спотыкаюсь и теряю равновесие, падая на колени на неумолимый пол сцены. Звуки панических криков наполняют воздух, выстрелы раздаются хаотичными очередями. Моё зрение затмевает ослепительный свет прожектора, направленный на меня. Мое сердце колотится, а адреналин наполняет мои вены, пока я лихорадочно ищу источник хаоса, в ушах звенит оглушительная тишина там, где раньше была музыка.

Меня охватывают растерянность и страх, пока я изо всех сил пытаюсь разобраться в этом хаосе.

Что, черт возьми, происходит?

— Выключи свет, — командует резкий голос, заставляя меня вздрагивать. Внезапная тишина только усиливает дезориентирующую атмосферу.

Но потом я это слышу. Его голос. Этого не может быть. Он не может быть здесь.

Я яростно моргаю, пытаясь убрать пятна из поля зрения, как вдруг прожектор гаснет.

Мое дыхание становится учащенным и поверхностным, сердце колотится, как колибри, запертая в груди. Звук дорогих кожаных туфель эхом разносится по деревянной сцене, приближаясь все ближе и ближе. Я плотно закрываю глаза, не желая смотреть в лицо тому, что меня ждет.

Мой надзиратель, которому меня продал отец, теперь готов затащить меня обратно в тюремную камеру.

Шаги останавливаются передо мной, их тяжелые удары эхом разносятся по пустой комнате. Когда я открываю глаза, он стоит передо мной, его высокая и внушительная фигура отбрасывает на меня тень. Его глаза цвета насыщенного красного дерева весело блестят, когда он приседает. Мои глаза инстинктивно отбегают от его пристального взгляда, но он быстро хватает мой подбородок большим и указательным пальцами, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

— И кот наконец-то поймал мышонка, — насмехается он, и в его голосе сочится удовлетворение. Его теплые карие глаза танцуют от восторга, когда он упивается своим триумфом. — Здравствуй, жена.

ГЛАВА 3

Кензо

— Сжечь дотла.

Хиро, мой заместитель, молча кивает головой, на его губах играет злая улыбка, и он идет к одному из внедорожников за запасным бензином, который мы храним в багажнике. Чертов Хиро. Я знал, что он с радостью выполнит мой приказ, если я попрошу его сделать это не более чем пепельным воспоминанием. Глядя на девушку в своих руках, я сжимаю зубы так, что они чуть не трескаются от давления.