Берт улыбается мне, показывая свои желтые, гнилые зубы.

— Ну, посмотри, кто это, — говорит он. — Сама маленький ангелок.

— Не притворяйся удивленным, — качаю головой, убирая сумочку в шкафчик Саманты. — Сэм сказала тебе, что я прикрываю ее сегодня вечером.

Мужчина пожимает плечами.

— Она сказала, — он ухмыляется. — Но я не думал, что ты это сделаешь.

Закрывая шкафчик, я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Что ты имеешь в виду? Я всегда присматривала за ее сменой в баре.

Берт усмехается, прислонившись к шкафчикам, и в его глазах блестит блеск, который мне не нравится.

— Сегодня вечером она не должна работать барменом, сладкие щечки, — он ухмыляется. — Это была ее ночь для танцев.

Вселенная меня ненавидит. Я знаю это.

— Я видела ее расписание, Берт, — возражаю я, мое лицо бледнеет. — Я знаю, что сегодня вечером она должна была работать барменом.

Еще одна лукавая ухмылка.

— Сапфира заболела. Саманта — резервная копия.

Я качаю головой.

— Мелисса умеет танцевать, — настаиваю я, хотя и понимаю, что это бесполезно. Это не значит, что у Берта нет другого выбора. У него много. Он предпочитает не использовать их. Толстая ванна с салом пыталась вывести меня на сцену с тех пор, как я начала каверить Саманту, но я всегда отказывалась.

— Нет, ангел, не могу, — он качает головой. — Она находится на ограниченной службе. Итак, ты встала.

— Нет, — глядя на него сверху вниз, я скрещиваю руки на груди и выгляжу намного храбрее, чем чувствую себя.

Берт усмехается и качает головой.

— У тебя нет выбора, — он выпрямляется, указывая на меня своим пухлым пальцем. — Ты прикрываешь Сэм, которая взяла самовольный отпуск.

— Ее двоюродный брат умер, засранец, — шиплю я.

— Не ближайшие родственники, — Берт пожимает плечами. — У тебя есть два варианта. Ты можешь уйти отсюда со своей дерзкой задницей и потерять Сэми ее работу, или можешь пойти трясти ею на сцене, как хорошая маленькая девочка.

— Твоя мать…

— На твоем месте я был бы осторожен с тем, что ты говоришь дальше, — он цокает, его глаза темнеют. — Помни, кто здесь держит власть.

Скрежетая зубами, я проглатываю реплику, лежавшую на кончике языка, и смахиваю слезы, скапливающиеся в уголках глаз.

— У меня нет ничего для сцены, Берт, — кричу я.

Берт широко улыбается, глаза танцуют.

— Не волнуйся, — он облизывает губы. — У Джиа есть кое-что, что ты можешь надеть.

Отлично. Просто замечательно. Джиа носит самую откровенную одежду во всем клубе. Она полностью обнаженная танцовщица. Чего-то я не буду делать, даже если Саманта останется без работы.

— Замечательно, — бормочу я, искоса глядя на Джиа. У этой суки хватило наглости мне подмигнуть.