"

"Несмотря на все мои усилия, один из мужчин схватил меня за волосы и ударил головой о борт внедорожника. Боль пронзает мой череп и переполняет меня, когда они безжалостно избивают меня. С каждым ударом мне кажется, что я дышу через соломинку, изо всех сил пытаясь набрать достаточно воздуха в свои горящие легкие.

Но несмотря на всю агонию, меня поддерживает одна мысль: Кензо.

Когда я думаю, что больше не могу держаться, на меня падает тень, и я вижу его.

Сантьяго Альварес.

Он стоит надо мной с почти разочарованным видом, и все, о чем я могу думать, это мой муж.

Надеюсь, он знает, что я люблю его.

— Тебе не следовало сопротивляться, querida. Ты стоила мне так много. Так не должно было быть, — ругается он, прежде чем нанести последний удар, который отправляет меня во тьму.

ГЛАВА 25

Эвелин

Мои чувства подвергаются нападению, когда я просыпаюсь от волны боли. Мое тело словно погрузилось в ледяную воду, каждая мышца напряжена и дрожит. Когда мое зрение проясняется, я оглядываюсь вокруг: темная комната с изношенным матрасом подо мной. Резкий запах пота и грязи наполняет воздух, от чего мне хочется подавиться.

Нет. Я в порядке.

Не думай об этом. Просто не думай об этом.

Тогда наступает паника.

Где я?

Я пытаюсь пошевелиться, но понимаю, что мои запястья скованы за спиной. Онемение моих рук от слишком долгого лежания на них — ничто по сравнению со страхом, который сейчас поглощает меня. По крайней мере, мои ноги свободны, но какая мне от этого польза в данной ситуации?

Когда я изо всех сил пытаюсь сесть, раскаленная боль пронзает мою грудь, вызывая стон с моих губ. Воспоминания о нападении нахлынули, и на моих глазах навернулись слезы.

А затем дверь со скрипом открывается, и в дверном проеме появляются Сантьяго и один из его людей.

— Посмотрите, кто проснулся, — он улыбается мне сверху вниз, как будто я какой-то домашний питомец, который его забавляет.

— Мой муж собирается разорвать тебя на куски, — я качаю головой и смеюсь.

Лицо Сантьяго искажается от гнева при моем упоминании о нем.

— У твоего мужа сейчас есть более важные вещи, чем пропавшая жена, — усмехается он.

Как что?

За спиной я незаметно шевелю рукой по манжете. Он не слишком тугой, но я знаю, что мне придется вывихнуть большой палец, чтобы выскользнуть из него.

Это будет отстой.

Боль становится мучительной, когда я вытаскиваю большой палец из сустава и сжимаю зубы, чтобы Сантьяго не увидел агонию, написанную на моем лице.

Дыши.

Господи, это больно.

О чем, черт возьми, я думала?

Освободив одну руку, я хватаю металлические наручники и поворачиваю их, чтобы использовать в качестве оружия.

Сантьяго приседает передо мной, его голос наполнен ложным сочувствием.