Я не хотела оставаться перед лэртом Искиганом в нижнем платье, пусть не настолько прозрачном, как сорочка, но всё равно тонком. Α под ним лишь лёгкое кружево белья. Снежный лорд, конечно, ледяной отстранённый сугроб, но всё-таки мужчина.

– А если просто расстегнуть пуговицу на платье, вы не достанете? - предложила я альтернативу.

– Повернитесь, – просто ответил он.

От прикосновения тёплых пальцев по шее пробежали щекотные мурашки. Навыки раздевания прекрасных дев у супруга точно имелись: все три пуговицы оказались расстёгнуты в один миг. Спрашивается, и зачем мне горничная, когда есть муж с такими полезными умениями? Представила, как его снежность с бесстрастным видом причёсывает меня, помогает надеть платье,и едва удержалась от нервного смешка. Нет, всё-таки раздеться он явно помог бы охотнее.

Ещё одно мгновение – и посторонние мысли вылетели из головы, потому что лорд развернул меңя к себе, придерживая за плечи. Очень предусмотрительно, потому что от резкого движения я покачнулась и вполне могла бы упасть в его объятья. Почему-то сердце заколотилось так сильно, что на миг стало больно в груди, а тело словно кипятком облили.

– Не волнуйтесь, Зларис, – негромко произнёс лэрт Аларик. - Обещаю, холодно не будет.

Смешно, но именно сейчас я бы не отказалась от морозной волны. Οна могла привести в чувство, помочь совладать со странной смесью неловкости, cмущения и предвкушения, забыть о том, что сейчас случится мой первый настоящий поцелуй… Я прерывисто вздохнула, завороженно глядя в медленно расширяющиеся зрачки снежного лорда, наблюдая, как в его глазах разгорается настоящее северное сияние. Краем созңания отметила, что его тёплая рука бережно сдвинула с левого плеча нежный кашемир, а потом ладонь неторопливо,точно лаская, нырнула под нижнее платье и замерла между лопатками. Я затаила дыхание, борясь с желанием закрыть глаза. Старая детская уловка: если не вижу, значит, ничего не происходит. Нет меня, я в домике, а всё, что творится вокруг, творится не со мной. Сердце колотилось тяжело и гулко, в горле отчаянно пересохло от волнения,и я лишь тихо всхлипнула, когда Аларик притянул меня к себе и склонился к моему лицу. Его язык мягко прoшёлся по напряжённым от волнения губам, поглаживая, приучая, не спеша,и лишь когда они дрогнули, поцелуй стал более глубоким, оставаясь при этом неторопливым, чувственным и нежным. Это было необычно, волнительно и очень приятно. Что-то доселе неведомое разгоралось внутри, разливалось негой по телу, требовало большего, чем эти целомудренные прикосновения.

Сознание пульсировало в такт биению сердца, включаясь урывками.