Секс - это манипуляция, и он только что узнал, как сильно он может этим пользоваться.

Теплая вода попадает мне на грудь, и я наклоняюсь в нее, мое тело замирает.

— Давай приведем тебя в порядок.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Он протягивает мне руку.

— Ты можешь стоять? - спрашивает он.

Не совсем уверена. Я поднимаюсь на трясущиеся ноги и молюсь, чтобы не доставить ему удовольствия, падая перед ним на колени.

Глава двенадцатая

ТАЙСОН

Я беру душ и смываю все, что осталось от ее невинности. Она склоняет голову, наблюдая, как кровь стекает в канализацию.

Бедняжка никогда раньше не испытывала оргазма.

Она не знала, что за херня с ней приключилась. Могу сказать, что я был удивлен. Я был уверен, что она и раньше с собой игралась и кончала. Женщине не обязательно трахаться с членом или фаллоимитатором, чтобы кончить. Неужели она никогда раньше не трогала себя?

Какая женщина в двадцать один год не использовала вибратор? Или не теребила клитор пальцами?"

"Ее тело все еще чувствует это. Она стоит передо мной, дрожа и все еще пытаясь перевести дыхание. Конечно, это может быть и от того, что я ее душил.

— Ты никогда не кончала? - нарушаю я молчание.

Она обхватывает себя руками и качает головой, уставившись в пол.

— Повернись, - приказываю я.

С радостью сделав это, она чуть не спотыкается о собственные ноги. Прежде чем она успевает врезаться в стену, я обхватываю ее тонкую талию, чтобы удержать. Она хнычет в моей хватке.

Я наклоняюсь, и мои губы оказываются рядом с ее ухом.

— Раздвинь ноги и положи руки на стену перед собой.

Она вдыхает с трудом, но делает то, что ей говорят.

Я улыбаюсь. Моя жена уже ведет себя как жадная шлюха. Черт, это лучше чем я планировал.

Взяв ее за подбородок, я приподнимаю ее голову так, что ей приходится выгнуть спину, а другой рукой обхватываю ее тело, опуская распылитель к ее киске.

Она вскрикивает, пытаясь отстраниться от меня, ее руки хватают мое предплечье, но я крепко держу ее, удерживая на месте.

— Руки на стену, Лейк, - приказываю я.

Спустя долгую секунду она протягивает руки и упирается ладонями в белую плитку.

— Хорошая девочка, - говорю я ей, и она глубоко вдыхает. — Есть множество способов, которыми я могу тебя возбудить, голубка, - сообщаю я ей.

Знаю, что ей больно, но не собираюсь проявлять к ней милосердие.

Я буду работать над ее болью. Она борется с моей хваткой, но я не сдаюсь. Держу лейку душа на ее киске. С этого ракурса я не вижу, что делаю, но по тому, как сбивается ее дыхание, можно сказать, что я на правильном пути.

Она начинает стонать, и я опускаю губы к ее шее, высасываю кровь и воду с ее кожи, в то время как ее бедра начинают раскачиваться вперед-назад.

— Вот так, Лейк, - шепчу я, отстраняясь настолько, чтобы произнести слова, прежде чем прикусить ее шею.