– Собираем всех – тыловые службы, ремонтный батальон, батальон связи, всех бездельников в строй! Артиллеристов - тоже всех в пехоту – всё равно не работают, гасятся где-то, на связь не выходят! К вечеру Еремеево должно быть наше! Всем всё понятно?

В этот момент Диксон увидел своего начальника артиллерии, лицо которого было бело как лист и несло печать пережитого кошмара.

- О, Запал! Явился – не запылился! Что с дивизионом? Узнал?

- Дивизиона больше нет, товарищ полковник! – начарт сказал это тихо, но его услышали все.

- Как нет? – спросил Диксон.

- Две волны пакетов кассетных «Хаймерсов». По огневым позициям.

- Что? – переспросил Диксон, но осёкся, начиная осознавать ситуацию.

- Убитых – не счесть, - произнёс Запал. – Трёхсотых – не счесть…

- Да вы охренели все тут? – заорал Диксон секунду спустя. – Ты понимаешь, что ты говоришь?

В этот момент звякнул закрытый телефон. Диксон снял трубку.

- Что у тебя происходит? – в трубке звучал голос Каскада.

- Работаем, товарищ генерал, - сделав над собой усилие, ответил Диксон.

- Время – пятнадцать ноль-ноль! Где доклады о продвижении? Твой сосед Ветер уже фактически выполнил задачу дня! Дивизия тоже! Один ты топчешься на месте! У тебя самая мощная группировка, а ты стоишь!

- Товарищ генерал, идёт бой за Еремеево, - заявил комбриг.

- Ломаем чем? – спросил Каскад, намекая на свою осведомлённость о реальном положении дел в бригаде. – Вы мне морочите голову, полковник! Почему я не от вас, а от других узнаю о том, что штурмовые колонны двести второй бригады остановились на подступах к Еремеево? Вы намеренно вводите меня в заблуждение? Что случилось?

- Идёт бой… - Диксон начал искать слова оправдания, но Каскад перебил его.

- Значит так, полковник. Если ты через час не будешь в Еремеево, я тебе всё припомню, все твои прошлые «заслуги». И я уже не смогу сдерживать желание ВКР повесить на тебя пару уголовных дел. У меня всё. Решай вопрос.

Пару минут поразмыслив, Диксон позвонил Эльбрусу."

"- Владимир Сергеевич, я веду тяжелейший бой за Еремеево, а Каскад постоянно пытается вмешиваться в процесс управления, склоняет меня к действиям, не прописанным в утверждённом вами плане!

Диксон прекрасно знал, что не Эльбрус, не кто-то другой из вышестоящего руководства, в окончательном варианте плана не ставил свою подпись под размашистым «Утверждаю», но таким образом он попытался вызвать у командующего группировкой чувство сопричастности к идущему тяжелому бою, показывая командующего армией в виде препятствия, стоящего на пути к успеху сражения.