Впереди дозор, моя карета, окруженная всадниками, будто в ней перевозят золотой запас провинции, затем Дримван под конвоем старого друга генерала, который до этого помогал меня выкрасть, и замыкающие.

Кто бы знал, как мне хотелось самой скакать на лошади, а не сидеть в душной неудобной карете! Но я не знала, умела ли бывшая хозяйка этого тела ездить верхом, да даже не знала, разрешено ли местным дамам скакать на лошади! Это раздражало и заставляло нервничать. Сколько еще таких мелочей, на которых я неосознанно могу проколоться? Сама я в юности занималась в конном клубе и знала, с какой стороны подойти к лошади. Уже потом, когда поехала учиться и начала работать, забросила это дело, но навык никуда не делся.

Развлекать меня, сидя со мной в карете, тоже никто не собирался. Одна радость: на этот раз на меня не глазело два мордоворота, и я могла устроиться поудобнее.

На обед почему-то, минуя окрестные деревни с трактирами, мы остановились на том же месте, что и вчера с Дримваном.

— В чем дело? Почему мы не остановились в трактире? — спросила я генерала, когда он открыл передо мной дверь кареты и помог выйти.

— Я вам не сказал, но когда получил сообщение от Матео, то отправил к вам в дом сообщение, в котором описал ситуацию и просил не поднимать шум. Если мы с вами сейчас заявимся в какой-нибудь трактир и вас нечаянно узнают, то сохранить инцидент с вашим исчезновением в тайне станет еще сложнее.

— Думаете, есть шанс, что о нем все-таки не узнают? — удивилась я.

— Вряд ли. Но будет лучше, если все останется на уровне слухов.

Внезапно, распихивая солдат, ко мне подскочил Дримван, и встав на одно колено, ухватил меня за руку:

— Эмма, не делай ошибку! Не выходи за него замуж! Я понимаю, что повел себя не лучшим образом, но я тебя люблю! А с ним ты будешь несчастна!

Зубы эн Даркена чуть слышно скрипнули, он ухватил парня за шкирку и поднял на уровень своих глаз. Камзол врезался в шею, и парень захрипел."

"— Значит так, щенок, — пророкотал мужчина ему в лицо, — ты до сих пор жив только потому, что я знаю и уважаю твоего отца. Но если и дальше будешь действовать мне на нервы, я смогу его убедить, что пара сломанных ребер пойдут тебе только на пользу. — Притянул задыхавшегося парня к себе ближе и тихо добавил: — Увижу еще раз рядом с Эммой — пеняй на себя, — и отпустил.

Дримван упал ему под ноги и закашлялся. Посмотрел на меня полным отчаяния взглядом, в котором читалось: «Я же тебе говорил, что он бешеный!», но больше не проронил ни слова. Его быстро подняли под руки и увели прочь.

Сцена была некрасивой и неприятной, но Дримван большего не заслуживал. Он решил, что вправе решать за меня, как мне жить? Пусть не жалуется, что теперь решают за него. Предыдущая хозяйка этого тела наверняка считала бы иначе, но я — не она.