— Ты в курсе, что скоро в юбку эту не влезешь? — кивает на мои бедра. — Меньше ешь. Будто беременна, честное слово.

Я аж замираю. Не могу отвести глаз от подруги. Сдержать улыбку тоже не могу. Люба вопросительно выгибает бровь, а потом удивленно хлопает ресницами.

— Да ладно! — снова садится рядом. — Ты... Серьезно? Беременна? От него, да?

— Да, — дергаю плечами. — Но я надеюсь, здесь никто об этом не узнает, Люб.

— Ты действительно мне не доверяешь, — хмурится подруга. — Обещаю никому не говорить, Алена. Клянусь!

— Иногда ведешь себя как ребенок, — тихо смеюсь. — Как насчет ужина?

— Да я, конечно же, за! Только отнесу документы Зимину, иначе снова ворчать начнет.

— Тогда я такси вызову и буду ждать тебя внизу. Не задерживайся, пожалуйста.

Подруга забирает папку, кивнув мне несколько раз, выходит из кабинета. Взяв сумку и мобильный, покидаю помещение следом за ней. Терпеливо жду лифт. Створки почти закрываются, но мужчина успевает зайти внутрь кабины. Тот самый Зимин, о котором говорила Люба и которому отнесла документы. Тот самый Зимин, который застал нас с Ромой в его кабинете. И тот самый Зимин, который распространил в компании слухи о том, что я последняя сучка. Гулящая баба.

Тяжело сглотнув, отворачиваюсь от него. Не хочу я с ним связываться, вести диалог. Пошел он к черту!

— Спешишь? Могу до дома довезти, — наклоняясь, говорит мужчина.

Я отхожу в сторону, но тут настолько тесно, что вжимаюсь спиной в стену.

— Не нужно. Отойди от меня.

— Почему? — нависает надо мной, словно скала. — Лучше давай поедем ко мне. Я хорошо заплачу.

— Иди к черту! — бью сумкой в его плечо, но он даже не реагирует. Ржет как конь. — Отойди! Иначе...

— Иначе что? Пожалуешься Громову? И что дальше? Думаешь, он сможет мне что-либо сделать? Я тут пять лет работаю, детка. Никто меня отсюда выпереть не смог. А твой Громов уж тем более.

— Он тебе глотку порвет, сукин ты сын! Отойди от меня, я сказала! Ты глухой? — меня начинает трясти от страха.

Двери не открываются, лифт будто вовсе не двигается. От запаха, исходящего от этого идиота, к горлу подкатывает ком.

— Громов? Ха-ха-ха! — хохочет, запрокинув голову назад. — Детка, он вчера сам говорил нам, как тебя... — осматривает меня с ног до головы. — Ты же понимаешь, о чем я? Сказал, ты очень горячая в кровати. Страстная, отзывчивая. Давай, малышка, не набивай себе цену. Сто баксов за ночь. Вполне достаточно. Поехали, — обнимает меня за талию и очень резко прижимает к себе, выбивая тем самым весь воздух из легких.

Двери открываются. Я не выдерживаю и врезаю ему пощечину. Выбегаю наружу. До меня откуда-то доносится мужской голос.

— Алена! Стой, Ален!

В горле застревает ком. Я не верю... Не верю, что Рома обо мне кому-то что-то говорил. Да и мало того, его вчера не было в Москве. Чушь какая... Этот Зимин...