Вот нежные руки его матушки, всегда пахнувшие медом и молоком, ее лучистые, добрые глаза, которые смотрели словно в самую душу, заглядывали в самые потайные уголки, что никакая тайна не могла от нее скрыться. Пусть это было детским, наивным представлением, и будучи взрослым, Виктран давно научился не доставлять лишних волнений матери, но он точно знал, что Ее светлость всегда поймет, если с ним что-то случится и никакая, даже самая правдоподобная ложь не поможет успокоить ее сердце.

От ее открытой улыбки всегда теплело в груди. Матушка… Образ аргерцогини встал перед мужчиной будто наяву, даже ворон встрепенулся, качнул головой, но в итоге продолжил клевать рыбью голову.

Отец… Именно он воспитал в нем мужчину. Именно он научил, что семья превыше всего.

Что мужчина должен быть защитником и даже перед лицом опасности, не имел права пасовать и подставлять людей, чьи жизни зависят от него.

Виктран мог гордиться собой. Он сумел защитить своих людей. Не идеально, увы, все произошло стремительно, в последний момент, и выбираться из Нармада его людям пришлось под видом помощников и родственников купцов из Куафара, да еще при сопровождении охраны из местных. Так что их путь будет лежать в Куафар и только там, когда они смогут затеряться и получить поддержку восточных друзей, направить вестник королю и его советнику.

Сам вот только уйти не успел. Поплатился за самоуверенность. Убеждение в том, что о его даре и направленности знают только близкие, сыграло с ним плохую шутку. Смертельную. От радрака избавиться он не сможет. Нет такой силы, которая бы освободила его от артефакта. Может, когда-то в древности существовала, но сейчас ее нет…

Артефакт, словно только и ждал того, когда человек вспомнит о нем и сжался плотным кольцом вокруг шеи, причинив боль ворону и заставив того забить крыльями, подавившись потрохами…

Но то ли радрак еще не наполнился магией до краев, то ли в Виктране пока было гораздо больше сил для сопротивления, а потому артефакт ослабил хватку.

Ворон недовольно каркнул, прочищая горло и недоверчиво осмотревшись вокруг, все же вернулся к рыбине.

Виктран усиленно гнал прочь мысли о смерти, намеренно вспоминал бал, на котором впервые кружил свою невесту в танце. Юную, нежную, невероятно красивую…

Ворон недовольно клацнул клювом, вновь отвлекаясь от пищи и нахохлился. Ворону не нравилось терять концентрацию, не нравилась череда видений, всплывающих перед его глазами, не нравилась удавка на шее, но, как бы он не желал признавать, главенство было отдано человеческому разуму. Однако человек почему-то не торопился забирать полный контроль.