Под горячими струями воды в крошечном душе с остервенением смываю с

себя всю грязь прошедшего дня своей жизни. Втирая гель в кожу так, будто

на мне килограммы этой невидимой грязи. Ощущая это очищение, как

никогда в жизни. Ощущая себя… живой. Настоящей. Как никогда в жизни.

Это струится из каждой клетки моего тела, и даже мое отражение в зеркале

выглядит каким-то другим.

Распутывая свою косу, подозреваю, что это волшебство, вполне возможно, вовсе не волшебство, а следствие введенных мне препаратов, но ведь

только одному Романову известно, что, черт возьми, в меня вообще ввели!

Где он?

Я так хочу его увидеть, что каждые пять минут с тоской смотрю на дверь.

Понятия не имея, что там за ней происходит. В этой палате я будто в

вакууме. Без малейшего понятия, что творится в данный момент с моей

жизнью и с его жизнью. Что творится в университете, в куче чатов, в

которых, не сомневаюсь, нам с ним все без исключения перемывают кости.

Находясь в этой палате я так далеко от всего этого, что просто перестаю об

этом думать.

Сметя половину принесенной Глебом еды, принимаюсь расчесывать

волосы до той поры, пока они не становятся волнистыми и гладкими на

моих плечах. Оставив их распущенными, позволяю приятелю Саши

осмотреть меня еще раз.

— Я же могу вернуться домой? — спрашиваю, как только он выпуская из

своих рук мое запястье.

— А вам что, у нас не нравится? — выгибает брови, уходя от ответа.

Мне вдруг кажется, что все вокруг меня сговорились.

Не успеваю открыть рот, как он сообщает:

— Возьмем кровь на анализ, а там посмотрим.

По-моему, это лишнее, но я оставляю свое мнение при себе, позволяя

медсестре взять у себя кровь. Они оставляют меня одну, и после этого я

действительно чувствую себя оторванной от мира. Глядя на то, как город за

окном палаты окутывают сумерки, начинаю бояться того, что он вообще

сегодня не приедет.

Расстроено выводя на стекле свои инициалы, шепчу:

— Забери меня отсюда…

Кажется, ему и правда не до меня, потому что в одиннадцать вечера, в

полумраке комнаты под мерное бубнение телевизора, я оставляю всякие

надежды, с удивлением обнаруживая, что голова клонится к подушке.

Обняв ее руками, просто закрываю глаза, погружаясь в темноту.

Матрас прогибается подо мной, заставляя вздрогнуть, но мое тело вдруг

оказывается в кольце сильных рук и терпкого знакомого запах.

— Тссс… — шепчет Саша мне на ухо, окружая мои ноги своими и вжимаясь

лицом в мою шею.

Делает глубокий вдох, протяжно выдыхая:

— М-м-м…

Выгнувшись, хватаюсь ладонью за его бедро, закатывая от удовольствия

глаза, потому что его губы с жадностью поглощают мою шею, а пах

прижимается к ягодицам.

Мое тело взрывается возбуждением.

— Аххх… — скулю со стоном, поворачивая голову и ища его губы.