И мысли о том, как он на это отреагирует пугает больше всего

на свете. Вдруг он решит, что не хочет делать наши отношения…

официальными.

Боже…

Наши отношения…

Я все еще не понимаю, что вообще они из себя представляют, хотя точно

знаю, что гораздо большее, чем неделю назад.

Холодный ветер кусает мокрые щеки. На часах нет еще двенадцати дня, но

я не могу ждать пяти вечера, иначе просто сойду с ума. Терзаясь и стягивая

с руки зубами варежку, набираю его номер и кусаю до боли губы, когда

второй гудок обрывается и мне в ответ приходит автоматическое

сообщение:

“Я занят, перезвоните позже”

Но вслед за ним я тут же получаю следующее:

“Совещание в ректорате.

Что-то срочное?”

Глажу экран пальцем, думая о том, что он невыносимо рациональный. В

его жизни все налажено, как часы, тогда почему он женился на той

блондинке, а потом развелся? Он любил ее? А меня? Он женился на ней, и

пустил ее в свою жизнь. Это прожигает меня насквозь дикой ревностью. Он

хотел строить с ней семью? Чего он вообще хочет от жизни?!

Я не знаю… мы знаем друг друга так мало. В последние дни мы только и

делали, что узнавали друг друга, но только тем способом, который не

отвечает на все эти вопросы, но когда я не отвечаю в течение тридцати

секунд, он пишет:

“Люба?”

“Все нормально.

Это случайно вышло”, — пишу, потому что не хочу его

отвлекать.

“Это как?”, — получаю спустя полсекунды.

“Телепатически”, — набираю, сквозь дрожащую улыбку.

“А если серьезно?”, — допытывается он.

Застонав, выдыхаю в серо-синее небо.

“Сегодня ты слишком серьезный”, — пишу, закусив губу.

В ответ он молчит. Это печалит и радует меня одновременно.

Когда окружающий холод начинает забираться под одежду, понимаю, что

просто не могу вернуться домой. Желание выяснить все немедленно не

дает спокойно дышать и думать, а может быть мне просто нужно услышать, что я нужна ему на любых условиях, и ждать для этого пяти часов вечера

не могу. Если в течении дня ему можно надоедать только в крайних

случаях, то мой случай чертовски крайний!

Сорвавшись со скамейки, несусь по парковой дорожке, пытаясь вспомнить, как я вообще попала в этот парк, но последний час моей жизни явно

остался где-то в другом измерении.

Вернувшись в университет, шарахаюсь

чертовых коридоров, как последняя трусиха, решая воспользоваться

пожарной лестницей вместо главной, потому что столкнуться с Касьяновым

второй раз за день у меня нет никакого желания.

Войдя в деканат, кошусь на дверь декана, хотя сомневаюсь, что он узнал

бы меня после того, как я чуть не сбила его с ног на прошлой неделе.

Сонная приемная пуста, не считая одного секретаря за компьютером, и от

этого мне становится в пятьсот раз легче.