Проходящие мимо женщины откровенно возмущались, показывали на меня пальцем, смеялись, но я не обращала на них ни малейшего внимания. Хорошенько вымыв голову, я оторвала как можно больше туалетной бумаги и использовала ее вместо полотенца. Посмотрев на свою изодранную одежду, я принялась ее замывать и пришла к выводу, что мои темные джинсы смотрятся очень даже ничего. Затем, не придумав ничего лучшего, стянула с себя блузку и принялась ее стирать все под тем же злосчастным краном.

Следившая за чистотой в туалете девушка-арабка, закутанная по самые уши в теплую ткань, заморгала глазами, с ужасом посмотрела на мою обнаженную грудь, подскочила ко мне, замахала руками и что-то защебетала на своем языке. Постирав блузку, я принялась сушить ее под сушкой для рук и успокаивать возмущавшуюся арабку, которая, по всей вероятности, вымогала с меня деньги за то, что я нарушила какие-то местные туалетные правила.

— Успокойся, дорогая, — ласково улыбнулась я. — Ты думаешь, мне приятно стираться в этом свинарнике? Здесь же дышать нечем. Ты бы лучше шла туалет убирать или попрыскала чем-нибудь, а то ведь сюда можно только в противогазе заходить. И не смотри ты так на мою грудь. У меня грудь очень красивая, я и сама это знаю. А вот ты зря так запаковалась, на тебя ни один мужик не взглянет. Хотя ваши мужики на вас вообще не глядят. Они только в нашу сторону смотрят. Ты бы блузку какую обтягивающую надела с декольте, а то нацепила черт-те что. Балахон какой-то. И не кудахчи мне прямо в ухо. У меня от тебя голова болит.

Разумеется, арабка не понимала ни единого моего слова, и, когда я показала ей на швабру — мол, поди лучше приберись, — она раскипятилась еще пуще. В ее потоке арабской речи несколько раз прозвучало английское слово «мани».

— Нет у меня мани, рэкетирка чертова. Я бы тоже от мани не отказалась. А мани зарабатывать надо. Так что иди, зарабатывай свои мани. И распакуйся хоть немного. А то тело совсем не дышит.

Когда блузка немного подсохла, вставшая у другого крана русская женщина осуждающе покачала головой и заступилась за кричавшую арабку.

— Девушка, вы зачем тут такое устроили?! Разве так можно?! Это же туалет, а не баня! Вы бы еще тут подмываться прилюдно начали!

— Будет нужно, начну, — злобно ответила я и принялась надевать блузку.

— Вот по таким, как вы, о нашей нации и создается впечатление. Как они могут относиться к русским, если они видят подобное? Из-за таких, как вы, нас селят в самые плохие номера на первый этаж и без балконов. И из-за таких, как вы, нас обзывают на улицах и смеются нам вслед."

"— Они не из-за меня вас на улицах обзывают, — совершенно спокойно ответила я и принялась застегивать пуговицы. — Я здесь ни при чем. Просто нация такая бестолковая, и развитие у них соответствующее.