Затем мы бросились к берегу и, добежав до причала, быстро забрались в катер. Меня страшно трясло, я плакала и смотрела на моего спутника безумными глазами.

— Толя, пойди скажи девушкам! Скажи им, скажи! Они же ни в чем не виноваты! Они приехали сюда на заработки! У них дома дети, братья, сестры, престарелые, больные родители! Почему они должны погибать из-за твоих денег и из-за твоих криминальных дел?! Почему?! Толя, так нельзя! Толя! Так поступают только звери, а ведь мы же с тобой люди!!!

— Так можно! — злобно сказал Анатолий, не сводя напряженного, перепуганного взгляда с еще стоящего дома.

— Так нельзя! Они ни в чем не виноваты! Они же погибнут! Это же наши русские девушки! Толя, ты же мужик! Еще можно успеть! Ты же мужик!

— Да пусть дохнут! Почему я должен думать о других бабах?!

— Но ведь они погибнут из-за тебя!

— А мне плевать!

— Ну и сволочь же ты, Толя! Ну и сволочь! Ведь еще можно успеть!

— Нельзя! Осталось ровно три минуты! Даже чуть меньше.

— Толя, это же целых три минуты. Почти три минуты, — громко рыдала я и дергалась, словно в конвульсиях. — Подумай только, три минуты!!! Это же целая вечность! Толя!

— Заткнись, дура! Как только дом бабахнет, заводим мотор.

Осталось уже две минуты.

— Еще можно успеть…

Я выскочила из катера и бросилась в сторону дома.

— Маня, ты чего, совсем сдурела?! — только и донеслось мне вслед…

ГЛАВА 17

— Сдурела! — крикнула я, не слыша собственного голоса, и припустила быстрее.

Внезапно поднялся сильный ветер, и даже сквозь оглушительную музыку я услышала, как зашелестели кроны деревьев. Серебряная музыка ветра пробуждала во мне еще больший ужас, и я совершенно не понимала, куда я бегу и что делаю. Я не смотрела на часы, хотя они были на моей руке, — я просто боялась на них смотреть.

"

"Голова перестала болеть и стала совсем ясной. За считанные секунды передо мной пронеслись мое детство и юность. Я увидела себя маленькой девочкой в кружевном платьице, с огромными бантами на голове, которая сидела в песочнице и набирала песок в игрушечное яркое ведерко. А затем я увидела уже повзрослевшую девушку на выпускном балу, которая танцует с одноклассником и флиртует со всеми подряд. А еще я увидела своих маму и папу… Они такие добрые, такие ласковые и такие заботливые.

А затем я увидела совсем взрослую женщину, которая провожает своего женатого любовника к его жене, поправляет распахнутый халат, закрывает за ним дверь, включает телевизор, садится на одинокий диван, обнимает мягкую игрушку и уже в который раз понимает, что она совсем одна и от этого одиночества ей просто некуда деться. Женщина уже очень устала от такого ворованного счастья, да и какое это счастье… Она в который раз дает себе слово все изменить, все прекратить, перестать воровать чужое и попытаться найти свое.