— Я так не ходила. Конечно, это твое право. Может, у тебя с Толей какие-то свои сексуальные игры, но дело не в этом, а в твоих синяках. Послушай, как ты его терпишь?! Он у тебя что, садист какой-то, что ли? Садист?! Как ты с ним живешь?! Таких гадов просто расстреливать надо! К стенке ставить, и дело с концом!

— Все, хватит — прерывисто выдохнула я. — Надоело. Я пошла лечиться, а то я что-то плохо себя чувствую.

— Может, закусить все-таки что-нибудь возьмешь?

— Не хочу. Меня прямо наизнанку выворачивает. Как только я развернулась и пошла по лестнице вверх, Катя тихо меня окликнула и грустно произнесла:

— Маша, а Лены до сих пор нет.

Я посмотрела на Катю глазами, полными слез, и чуть было не выронила бутылку джина из рук.

— Найдется.

— Ты думаешь?

— Я просто уверена.

— Знаешь, а ведь с ней раньше никогда такого не случалось.

— Я думаю, что все будет хорошо.

— Может, мне в полицию заявить?

— В полицию?! — У меня поплыло перед глазами, я пошатнулась и схватилась за лестничные перила. — А зачем в полицию?

— Ну как зачем?! У меня подруга пропала.

— А что толку от полиции?

— Как, что толку? Они искать будут.

— Кто будет искать, арабы?

— Ну хотя бы арабы. Пусть хоть кто-то ищет. Нужно же что-нибудь предпринять…

— Рано еще. Подожди. Я думаю, что она сама скоро объявится.

— Ты предлагаешь еще подождать?

— Конечно. Заявить в полицию ты всегда успеешь.

Стараясь не смотреть на Катерину, я обняла бутылку джина и пошла вверх. Когда я подошла к двери своей спальни, Катя окликнула меня еще раз, и я, перевалившись через перила, посмотрела на нее вниз.

— Ну, что еще?

— Маша, ты извини, я просто хотела сказать тебе, что когда ты снимешь свою шубу, то можешь отдать мне ее в чистку.

— А она что — грязная, что ли?

— Очень. Норка-то ведь голубая. На ней куски засохшей грязи и песка полно. Словно тебя где-то в грязи валяли. Жалко, шуба-то ведь дорогая. Греческая?

— Скандинавская, — глухо ответила я.

— Тем более. Ты к зеркалу подойди и все увидишь сама. Короче, если будет желание, то ты дай ее мне. Я ее почищу, и она будет как новенькая.

— Хорошо.

Зайдя в спальню, я быстро закрыла дверь на щеколду и подошла к зеркалу. Катя была права: дорогая норка напоминала хламиду бомжа. Бросив шубу прямо на пол, я открыла дверь в ванную комнату, налила в ванну побольше пены, включила воду и залезла внутрь. Затем схватила мочалку и отчаянно принялась тереть свое тело. Я не знаю, сколько времени я его терла, я хотела протереть его дыр, пока на моей коже не появится кровь и не смоет следы той грязи, которая накопилась во мне за сегодняшний вечер.