Несколько раз я собиралась освободиться от пакета с норковой шубой и выкинуть его куда подальше, но затем вспоминала, что, помимо шубы и сапог, в нем лежат деньги и паспорт, без которых я никогда не смогу улететь, а лезть в пакет и искать в нем документы и деньги у меня не было времени.

Я бежала из самых последних сил и уже начинала задыхаться, но топот за моей спиной постоянно меня подгонял и не давал остановиться. Я молила Бога только об одном: чтобы Анатолий выдохся первым, чтобы он почувствовал, что у него больше нет сил, что он должен остановиться первым и сойти с этой нелепой дистанции.

Я не хотела думать о том, что я слишком далеко забежала, что я в темноте среди песков и холмов, что я даже не запомнила, в какой стороне аэропорт, в какую сторону мне нужно двигаться обратно.

— Машка, остановись! Остановись, дрянь! Немедленно остановись!!! Остановись, сука!

Голос Анатолия был слишком слабым и слишком усталым. Я по-прежнему не оглядывалась назад, но наступил момент, когда мне показалось, что кто-то сзади коснулся меня рукой. Быть может, мне просто показалось, а может, и в самом деле меня кто-то коснулся… Но это было последней каплей, и я закричала… Мне показалось, что это был нечеловеческий крик, потому что во мне поселился ни с чем не сравнимый первобытный страх.

В этот миг я ничего не чувствовала, ничего перед собой не видела и ничего не понимала. Я просто бежала, не думая о том, что в любую минуту я могу рухнуть как подкошенная. Рухнуть без чувств, без сознания и без малейшего желания бороться дальше за жизнь. Мое тело одеревенело и уже практически перестало меня слушаться. Мои руки хотели отпустить ненавистный пакет, и я сама уже плохо понимала, зачем они его держат. Во рту пересохло, в ушах гудело, а перед глазами появились какие-то непонятные желтые расплывчатые круги…

Увидев перед собой еще один холм, я почувствовала, как стали медленно заплетаться мои ноги, споткнулась и рухнула прямо на песок. Я и сама не знаю, почему я не потеряла сознание. Быть может, бьющийся в крови адреналин не дал мне потерять сознание от страшного потрясения.

Я лежала лицом вниз, задыхалась и пыталась хоть как-то восстановить дыхание. А затем я почувствовала сильные руки, которые перевернули меня лицом вверх и со всей силы ударили прямо в грудь.

Я закричала и посмотрела на обезумевшего Анатолия перепуганными глазами.

— Я тебя умоляю, только не бей. Ну пожалуйста, только не бей. Лучше убей, если хочешь. Убей так, чтобы все было быстро, чтобы ничего не чувствовать, чтобы не было больно, но только не бей. Не бей, а то мне будет больно.

Эти слова и в самом деле подействовали на Анатолия. Он замахнулся, затем подержал так руку несколько секунд и опустил ее обратно.