Жаркий шепот ударяет мне по нервам:

– Госпожа дизайнер, в какой позе предпочитаете познакомиться поближе?

– Я…

– Маринка-а-а! – вопль Санька спугивает эротический морок. – Это ты заказала петухов?

Спасибо тебе, Сашенька! Ты вовремя!

Стопэ! Какие к черту петухи?

Под рык Юдина: «Я его уволю на хер!», я подныриваю у него под рукой и несусь вниз выяснять, что там за куры."

"По пути собираю мысли в кучку. Нет, определенно, с этим надо что-то делать. Анечкино предположение, что мы с Юдиным друг друга поубиваем, – далеко не самое худшее, что может случиться. И вообще, я второй день пытаюсь обсудить с ним планы по проекту, и все кончается тем, что кто-то обязательно наполовину голый!

– Что там у тебя за птицы? – влетаю я в ванную на первом этаже, откуда и орет Саня, как потерпевший.

– Вот, – тычет прораб пальцем в уже уложенную на стенах плитку.

Рассмотрев причину переполоха, я начинаю гоготать. Даже не знаю, может, так и оставить?

Среди итальянской кремовой плитки под мрамор удачно затесались подкидыши. Потрясающие обалденные петухи на кремовом же фоне смотрятся прямо как родные.

– Нет, – давлюсь я. – Я еще не успела приложить руку, но кто бы это ни сделал, он – гений. Даже жаль, что придется снимать.

Санек выразительно матерится. Мне за ним иногда записывать хочется. Самый талантливый матершинник на моей памяти, досадно, что с его бригадой мы работаем не так часто.

– Что тут у вас? – грозный голос Юдина нарушает рабочую коммуникацию.

Краем глаза вижу его массивную фигуру, по-прежнему, топлесс. Вот за каким лешим гонять друга за рубашкой, если ее не носишь? Чего ему в одежде не ходится? Я откровенно злюсь на Михаила, но высказываться по этому поводу – лишний раз почесать Юдинское самомнение.

– Это что еще за хрень? – узрев петухов, обалдевает он. – Чтоб я этого больше не видел! Снять!

– А, по-моему, очень живенько, – отзываюсь я.

Юдин переключает свое внимание на меня:

– Я требую все снять, – его горящий взгляд снова застревает на краю моего топа, открывающего немного кожи.

Охамел!

– Как пожелаете, – сладенько отвечаю я. – Я тоже люблю… голую… кирпичную кладку!

– Голую, – Юдин многообещающе смотрит на меня. – Я укладываю великолепно. Еще никто не жаловался.

– Так, – Санек, чувствуя, что дело пахнет керосином, берет самоотвод. – Мы – люди маленькие, вы договоритесь, что с этими фазанами делать, а у меня пока обед.

И линяет. Судя по мелко подрагивающим плечам прораба, он смылся, чтобы не заржать.

– Михаил, – беру я себя в руки, ну кто-то же должен, – вы упрекали меня в гипотетическом непрофессионализме, и сами постоянно нарушаете деловой настрой.